Как только я услышал, что высадка в Британии прошла успешно, я подтянул свои резервы к Булони, приказал Посиду держать собранные там транспортные суда наготове, загрузив их дополнительным оружием и амуницией, которые, возможно, понадобятся для похода. В Марселе - спасибо Посиду - меня с моим штабом ждали двадцать быстроходных двуколок, и мы двинулись на перекладных вверх по долине Роны, от Авиньона к Лиону, где провели вторую ночь, и дальше на север вдоль Соны, делая по восемьдесят-девяносто миль в день - самое большее, что я мог вынести из-за беспрестанной тряски, которая терзала мне нервы, расстраивала желудок и вызывала жестокую головную боль. На следующий вечер в Шалоне мой домашний врач Ксенофонт потребовал, чтобы я отдыхал весь следующий день. Я сказал, что не могу позволить себе такую роскошь; он ответил, что, если я не отдохну, от меня будет мало толку, когда я наконец окажусь в Британии. Я впал в страшную ярость и попытался поставить на своем, но Ксенофонт решительно заявил, что такое мое поведение как раз и говорит о нервном срыве и спросил, кто мой врач - он или я сам. В последнем случае он тут же отказывается от места и возобновляет прерванную практику в Риме; в первом он должен просить меня следовать его советам: полностью расслабиться и подвергнуться основательному массажу. Я извинился перед ним, но сослался на то, что внезапная остановка приведет меня в такое нервное возбуждение, которое будет не снять никаким массажем, а говорить мне "расслабься" - все равно что советовать человеку, одежда которого объята пламенем, сохранять хладнокровие. В конце концов мы пришли к компромиссу: в Шалоне я задерживаться не стану и двинусь дальше, но не в двуколке, а в портшезе, который понесут на плечах шесть опытных носильщиков, и таким образом уменьшу по крайней мере на тридцать миль или около того те пятьсот, что еще предстояло пройти, в свою очередь, я согласен подвергнуться до выхода в путь и по прибытии на место стольким сеансам массажа, сколько он считает нужным.
Мне потребовалось восемь дней, чтобы добраться из Лиона в Булонь через Труа, Реймс, Суассон и Амьен, так как переход из Реймса Ксенофонт опять заставил меня проделать в портшезе. Но я не бездельничал все это время. Я вспоминал и обдумывал исторические записки, посвященные великим битвам прошлого - битвам Юлия, битвам Ганнибала, Александра, в особенности битвам моего отца и брата в Германии,- и спрашивал себя, удастся ли мне, когда дойдет до дела, применить на практике мое широкое и подробное знакомство С военной историей. Я поздравлял себя с тем, что всякий раз, когда можно было составить план битвы по описанию очевидцев, переданному из уст в уста, я непременно это делал; и с тем, что досконально овладел общими тактическими принципами, позволяющими сравнительно небольшой армии дисциплинированных солдат победить огромное полчище полуцивилизованных воинов из различных племен, а также стратегическими принципами, позволяющими успешно оккупировать их страну после победы.
В Амьене, лежа без сна на рассвете, я стал мысленно представлять поле боя. Возможно, пехота британцев будет находиться на лесистом гребне холма, а кавалерия и боевые колесницы выйдут на позицию и станут маневрировать в низине у ее подножья. Я выстрою нашу регулярную пехоту в обычном боевом порядке: два полка впереди, вспомогательные войска на флангах и гвардия в резерве. Слоны, которые будут здесь в новинку, так как подобных животных на острове еще не видели... и тут мне в голову вдруг пришла весьма неприятная мысль.
- Посид,- взволнованно позвал я.
- Да, цезарь,- ответил Посид и соскочил с тюфяка, еще не совсем проснувшись.
- Слоны уже в Булони, да?
- Да, цезарь.
- Когда я приказал тебе перевезти их из Лиона в Булонь?
- Когда мы узнали о высадке наших войск, цезарь: значит, седьмого августа.
- А сегодня двадцать седьмое?
- Да, цезарь.
- Так как же, ради всех богов, нам удастся переправить их через пролив? Нам надо было построить для них специальные транспортные суда.
- В Булони стоит корабль, на котором мы привезли из Александрии обелиск.
- Но я думал, он все еще в Остии.
- Нет, цезарь, он в Булони.
- Но если он вышел туда седьмого, он еще не успел прийти. Вряд ли он сейчас ближе Бискайского залива. Ты же помнишь, ему понадобилось три недели на путь из Египта, причем в идеальную погоду.