– Тебе, Пианист, несказанно повезло, – прошептал Таракан. – Пьяных грабить – сплошное удовлетворение. Вон часы у него какие. Ну, вперед, за Родину!
А у меня ноги в землю вросли. Вернее, приклеились к тротуару.
– Карманы тоже проверь, на предмет кошелька, – посоветовал Таракан.
Я молчал.
– Шевелись, Пианист. Пока патруль не спалил.
Тогда я сказал ему:
– Нет, не могу, – и уставился на свои ботинки.
Таракан посмотрел на меня с удивлением.
– Извини, Таракан, я не буду его грабить.
– Ты мне это брось, – Таракан прищурился, и лицо у него стало злое. – Ты думаешь, я тебя по доброте душевной пригрел? Уму разуму учил полтора месяца? Ты что, соскочить удумал? Я ведь знаю, где твои мать с тёткой живут. Думаешь, не знаю? Прекрасно мне это известно. И братца я твоего у школы видал, морду пионерскую.
