Мы прошли по узкой дорожке, с обеих сторон засаженной кустами насыщенного зеленого цвета, и остановились у входа. Эл протянул руку и взял мою ладонь, крепко сжимая. Не скажу, что после этого я сразу перестала бояться, но дышать определенно стало легче. Когда Эл толкнул дверь палаты на втором этаже, мое сердце колотилось так, что еще немного и мне самой бы потребовалась помощь медиков.
– Мам, привет. Я кое-кого привел, как ты и просила.
Просила? Я недоуменно нахмурилась, шагая за ним внутрь. Лирен Розвуд сидела в кресле и увлеченно что-то листала на планшете. Услышав голос сына, она встрепенулась.
– Эл, дорогой.
Она перевела взгляд на меня, и от напряжения я с такой силой сжала ладонь Эла, что лишь каким-то чудом не сломала ему кости.
– Асэна.
Она встала, небрежно бросая планшет на кресло, и с улыбкой устремилась ко мне. Не знаю, как это произошло, но внезапно теплые руки Эла сменились руками его матери. Она сжала мои ладони в своих.
– Эл рассказал, что ты спасла его. Спасибо тебе за моего мальчика. Я знала, что он жив.
Я потрясенно смотрела на маленькую хрупкую женщину, во взгляде которой не было ни капли злости или презрения, только искренняя благодарность. Она отпустила мои руки и приложила ладонь к своему сердцу.
– Когда Феникс умер, здесь, – она потерла грудь, – сразу стало пусто. Но с Элмарином я этого не чувствовала. И это не из-за таблеток, которыми они вечно меня кормят!
Лирен потрясла пальцем в воздухе.
– Мам, твою легендарную интуицию никакими таблетками не перебьешь.
Эл осторожно обнял ее, и я сжала губы, борясь с подступающими слезами. Он подвел Лирен к креслу и усадил обратно, потому что было очевидно, что даже эти несколько шагов дались ей с большим трудом. Она внимательно посмотрела на меня и заговорила, делая паузы между словами.
– Асэна… Эл так много злился на тебя, я помню. Некоторые вещи помню очень четко… Глупый мальчишка. – Она шлепнула Эла, который уселся на пол у ее ног, по плечу. – Всегда боялся заглянуть в свое сердце.
– Мам.
– Не мамкай, – она еще раз ударила его, и я с трудом удержалась от улыбки. – Если бы я не сходила с ума, то надрала бы ему как следует уши.
– Ты не сумасшедшая, мам, – Эл мягко улыбнулся, но она махнула на него рукой.
– Я сошла с ума, но не поглупела, дорогой. – Она тяжело вздохнула. – Хорошо, что вы подружились…
Тут она начала озираться по сторонам, потом встряхнула головой и постучала Эла по плечу.
– А где Феникс, дорогой? Почему он не пришел?
Я вздрогнула, словно почувствовав боль Эла, которая прокатилась по его лицу. Он аккуратно сжал изящную ладонь на своем плече.
– Феникс уехал с Марком по делам, мама. Он обязательно заедет, когда освободится.
– Хорошо. Это хорошо, – она покачала головой, и я поняла, что больше не могу там находиться. Мое сердце разрывалось на части. Зажав рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос, я выбежала из палаты.
Эл нашел меня в глубине сада, разбитого вокруг здания клиники. Когда он опустился на скамейку, мою грудь сотрясло очередное рыдание. Уткнувшись в твердое плечо, я прошептала:
– Прости, пожалуйста. Прости.
– Господи, Лефевр. – Он затащил меня на свои колени и крепко обнял. – Ты не виновата. Ни в чем не виновата, слышишь?
Оторвав от своей груди мое заплаканное лицо, он сжал его в ладонях.
– Твоя мама просто не знает всех подробностей, – всхлипнула я.
– Зато я знаю свою маму. Поверь, это ни на что бы не повлияло. Я привел тебя сюда, чтобы ты убедилась – мама тебя никогда не винила. И дядя. Я единственный, кто нашел в тебе виновника всех своих бед. И надеюсь, что после того чудесного секса ты меня простишь.
Он улыбнулся, прижимаясь своим лбом к моему, а я засмеялась. А потом снова расплакалась.
– А твои суперспособности на тебя саму не действуют?
– Что? – я даже плакать перестала.
– Ну, ты можешь вырубить себя на время, как тех рабов в парке?
Я еще несколько секунд смотрела на него, моргая, а потом соскочила с его колен.
– Ты такая задница, Розвуд! В академии у тебя было вот столечко эмпатии, – я показала ничтожное расстояние между большим и указательным пальцем. – И за годы ничего не прибавилось.
Он со смехом дернул меня назад, снова усаживая к себе на колени и целуя в мокрый от слез нос. Я с благодарностью прижалась к твердой груди, понимая, что моя истерика полностью сошла на нет. Какое-то время мы молча обнимались, но потом мне в голову пришла совершенно неподходящая мысль. Я неловко заерзала и попыталась слезть.
– Я, наверное, тебе все ноги отдавила.
Эл аккуратно ссадил меня со своих колен на скамейку и показательно вздохнул.
– Это точно.
Весело рассмеявшись, я хлопнула его ладонью по бедру.
– Ты должен был сказать – ничего подобного.
Он перехватил мою ладонь и поцеловал внутреннюю сторону. Я осторожно забрала у него свою руку и просунула обе ладошки под бедра, усевшись на них.
– Спрашивай, Асэна.
– Что?
Он махнул подбородком на мои руки.
– Ты всегда так делаешь, когда хочешь что-то спросить.
– Чушь.
– Как скажешь.
– Так куда ты планируешь дальше?
Он повернулся и некоторое время молча разглядывал меня.