Я засмеялся, чуть не вылетев из круга призрачных кафферов и разорвав видение. Но меня вернули. Тень шакраса выступила на передний план, разогнала кафферов и потянулась ко мне. Теперь вспоминал он.
Выследить или устроить засаду… Прыгнуть и поразить. Придушить, прогрызть. Победить… То есть убить.
Обрушившиеся образы были настолько яркими и убедительными, словно это я сейчас боролся с голодом, но терпеливо ждал наилучшего момента. Когда ветер сменит направление, когда цель появится из-за кустов. Еще с эффектом, будто я в прибор ночного зрения смотрю. Потом рывок… И самый настоящий кайф от результата. Не столько от убийства, сколько от того, что все было проделано идеально.
Не такие уж мы и разные. Оценка ситуации, расчет параметров и рывок хищника, считай, что мой выстрел. По сути, ведь так и есть: шакрас — оружие, его чуйка хищника — приборная группа.
Из этой схемы, конечно, выбивается боеприпас. Да и любой скептик с Земли сказал бы, что это невозможно. Что меня накурили дымом, а все эти мысли — чушь собачья!
Но это ведь шакрас! Он чувствует ветер: направление и силу практически как метеостанция. Он видит, как прибор ночного видения. Он оценивает расстояние и рельеф не хуже любого дальномера. Это его земля, он здесь чувствует все!
А если к этому добавить мой опыт? Десятки тысяч выстрелов, поправок, выносов… Совокупность знаний, понимание процесса?
Не знаю, что меня в тот момент поразило больше. Бурлящий восторг шакраса, предвкушавшего что-то новое для себя? Мое, так называемое, прозрение от сопоставления повадок двух хищников. И возможности их комбинировать, но я как-то сразу во все это поверил. В духов, братьев, во все рассуждения Фина…
Был, конечно, еще вариант, что это действие дыма от волшебной травки. И эта промелькнувшая мысль меня осадила. Практически выбила с каменистой поляны, где прямо напротив меня стояла тень шакраса.
Реципиент встретился с геномом. Хищник вышел поприветствовать хищника…
Проснулся я уже в своей комнате. Временно своей. Как я сюда пришел, как разделся и как уснул — не помнил вообще. Последнее воспоминание — дым рассеялся, голова закружилась и воткнулась в шкуру каффера на полу. И кружилась, причем как-то по спирали, точно помню, что пол трижды мелькал перед глазами и только потом — БУМ.
Все мышцы ныли, будто я действительно всю ночь по саванне носился и гонял кафферов. А потом ушел в лес, искать кого-то посерьезней, подрался с ним и съел. Прям яркими флешбэками перед глазами промелькнули когти, шкуры, кровь. И в ушах захрустел звук сломанных шейных позвонков.
Стоп! Почему я так уверен, что это были именно шейные позвонки? Брр! От мысли, что я реально кого-то съел, по спине пробежали мурашки.
Но привкус крови во рту меня успокоил — херня, всего лишь прикусил губу. Видимо, в момент встречи с полом. Либо глюки, либо конкретно видения от шакраса, которые можно объяснить генетической памятью. Я прислушался к ощущениям, даже головой покрутил, пытаясь уловить шепотливые нотки возможного безумия. Но нет — тишина. Голова вообще пустая, будто и не дышал вчера ничем странным.
Видимо, шакрас где-то бродит до сих пор. На биомониторе — целых шестьдесят процентов моего контроля. Но губа почему-то не зажила за ночь.
Пофиг само заживет. А вот если у меня осталось все то, что мне привиделось, то… То надо проверять и тут мы возвращаемся к одной из первоначальных целей — поиску оружия. Теперь еще и нож нужен.
Бакли подарили мне нож из рога. Не такой длинный, как у Фина, но сантиметров на пятнадцать лезвие тянуло. И в руке он хорошо лежал, и по весу тоже нормально, но как-то это уже было совсем непривычно.
Я посмотрел в окно — уже рассвело, значит, скоро выезжаем. Судя по звукам суетливых шагов и звону посуды, в доме тоже все уже были на ногах.
Свою одежду я нашел на сундуке. Заботливо сложенную и почищенную. К подаренному ножу добавилась еще одна новая рубаха. А когда я вышел в столовую к завтраку, то Фин вручил мне еще небольшую сумку (наподобие поясной), наполненную склянками и мешочками с травами.
— В благодарность от нашей семьи, — кивнул старый Бакли, протягивая мне подарок. — Чем богаты наши земли и наши братья.
— А это что? А то я пока не особо разбираюсь, — я вынул один пузырек, разглядывая бледно-розовую жидкость.
— По дороге все расскажу. Путь не близкий, — сказал Фин и кивнул на мой биомонитор. — Бесовская штука эта может анализ делать. Рецепты у нас стандартные, должны быть даже в старой базе.
Быстро перекусив наваристой кашей с мясом, которого было настолько много, что я даже вкуса каши не почувствовал. Будто одного мяса поел, но организм оценил.
И биомонитор тоже. Выдал надпись, что скорость развития патогенного влияния генома донора снижена. Вроде все понятно написали, но если так будет продолжаться, то буду скучать по терминологии Фина.
