| Once they were forced to accept vindication of the dread of being repelled by an object that had been a focal point of worship, their minds could have snapped. | Получив неопровержимые доказательства своего перерождения, они были прокляты, и разум их бежал прочь от центрального объекта их прошлой веры, главного символа - креста, и этот страх навсегда оказывался запечатлен в их мозгу. |
| Dread of the cross sprang up. | Так разворачивалась крестобоязнь. |
| And, driven on despite already created dreads, the vampire could have acquired an intense mental loathing, and this self- hatred could have set up a block in their weakened minds causing them be blind to their own abhorred image. | Должно быть, внушенные при жизни страхи сохранялись у вампира где-то в сознании или в подсознании, и, так как он продолжал существовать, ненавидя себя, эта глубинная ненависть могла блокировать его разум настолько, что он оказывался слеп к своему собственному изображению - и потому мог действительно не видеть самого себя в зеркале. |
| It could make them lonely, soul- lost slaves of the night, afraid to approach anyone, living a solitary existence, often seeking solace in the soil of their native land, struggling to gain a sense of communion with something, with anything. | Ненависть к себе могла также объяснить тот факт, что они в массе своей боятся подходить друг к другу и в результате превращаются в этаких одиноких ночных странников, нигде не находящих себе покоя. Они жаждут общения с кем-нибудь, с чем-нибудь, но находят успокоение лишь в полном одиночестве - порою просто закапываясь в землю, ставшую им теперь второй матерью. |
| The water? | А вода? |
| That he did accept as superstition, a carryover of the traditional legend that witches were incapable of crossing running water, as written down in the story of Tam O'Shanter. | Должно быть, все-таки предрассудок. Реминисценции народных сказок, где ведьмы не могли перейти ручеек, - так, кажется, было написано у Тэм О'Шантера. |
| Witches, vampires-in all these feared beings there was a sort of interwoven kinship. | Ведьмы, вампиры, - у всех этих существ, наводящих легендарный страх, конечно, должно было появиться что-то общее, какое-то перекрестное сходство. |
| Legends and superstitions could overlap, and did. | Предания и предрассудки, как и следовало ожидать, перемешивались между собой, так же как и с действительностью. |
| And the living vampires? | А живые вампиры? |
| That was simple too, now. | Это тоже было просто. |
| In life there were the deranged, the insane. | В обычной жизни их следовало бы назвать ненормальными. Сумасшедшими. |
| What better hold than vampirism for these to catch on to? | Теперь они надежно спрятались под маской вампиризма. |
| He was certain that all the living who came to his house at night were insane, thinking themselves true vampires although actually they were only demented sufferers. | Нэвилль теперь был абсолютно уверен, что все живые, собирающиеся ночью у его дома, -просто сумасшедшие, вообразившие себя вампирами. Конечно, они тоже были жертвами, но жертвами иного плана - всего лишь умалишенными. |
