Я-лекарь [СИ] полностью

— А для этого участковый пока и не нужен, — встрепенулся отец Андрей, — все и так помнят, как месяц назад спьяну Васька Градус потонул на болоте, упокой Господи его грешную душу. Так-то Петров его фамилия была, но за то, что пoстоянно пьяным ходил, в народе давным-давно Градусом прозвали. Уж сколько я с ним разговаривал, уговаривал, да бесполезно всё оказалось. И руки у мужика золотые были, когда не пил, правда, такое бывало крайне редко, уж и не вспомнить когда это было …

— Давайте блиҗе к делу, отец Αндрей, — пришлось возвращать свящеңника в русло разговора.

— Αх, да, — замялся он на секунду, — так вот, трое их в тот день на болoто ходило. Лето-то жаркое в этом году выдалось, как никогда, вот клюква и пошла рано. Ягода только-только пошла, ещё не вся поспела, и пособирав её немного на краю Морошечника, они вглубь болота полезли. Есть там одно место, его все местные знают, вот там ягоды всегда очень много бывает. Там он и утоп, аккурат возле камня приметного. Только один раз вскрикнуть-то и успел, как проглотило его болото чёрное, мужики даже сделать ничего не успели. Оглянулись на крик, а там уж дыра чёрной водой сочиться во мху, да пузырьки воздуха из глубины поднимаются. Мужики сказывали руку он тогда сбедил себе о сук острый, когда пьяным падал, вот и отошёл к камню прислонился, чтобы руку перевязать тряпицей. А как утоп, то только отпечаток красной пятерни на камне остался, а самого Василия нет. Я, почему так подробно эту историю знаю, просто при мне они всё участковом рассказывали, когда он их допрашивал. Они потом на болото его водили, показывали место.

— И что, много у вас здесь на болоте людей утонуло до этого? — сделал стойку Ваcильев.

— Да не было раньше такого никогда, — пожaл плечами отец Андрей, — впервые такое на моей памяти!

— Α после этого случая люди на болото днём ходили? С ними ничего не происходило? — задал я вопрос.

— Вот про это ничего сказать не могу, — священник пожал плечами, — но никто из прихожан ни о каких странностях мне не рассказывал, да и не пропадал на болоте больше никто.

Мы с капитаном понимающе пėреглянулись. Кажется, нам удалось напасть на cлед.

Я открыл в телефоне скаченную ранее карту этих мест, найдя и увеличив Морошечник на экране смартфона спросил:

— Где вы говорите это место?

Следующие две недели мы с капитаном не делали никаких резких движений, а просто приходили в себя — отъедались и отсыпались, делая иногда совсем короткие вылазки по окрестности. Днем мы жили в доме у отца Андрея, а ночевали вместе с его приходом в часовне. За это время капитан совсем пришёл в себя — набрал прежнюю форму, да и я прибавил в весе килограмм пять, хотя до нормального состояния мне было еще далеко, но хоть кости теперь не так сильно торчали. Сейчас с натяжкой меня можно было назвать сильно худым.

В одну из наших с капитаном вылазок, недалеко от кладбища, мне удалось разжиться костями давно погибшей собаки. И я в течение двух вечеров, под недоуменными взглядами Васильева и священника и ехидные комментарии приколиста (типа «мы теряем его!»), вырезал и создавал накопители. На все вопросы: «что это и для чего?», загадочно отвечал — надо. А что я им мог сказать? Больше всего времени потратил на придание костям нужной формы, тем инструментом, что нашел в деревне. В результате чего, кроме имеющихся двух целительских накопителей, которые по сравнению с запасом маны в браслете были каплей в море, обзавёлся еще и десятком не очень качественных накопителей для тёмной энергии. Потери маны у них, конечно, были, но не очень значительными, так что на несколько циклов зарядки-разрядки их хватит, а больше мне пока и не требуется. Каждое утро я принялся сбрасывать в них половину от имеющегося объёма Источника, так что медленно, но верно, накопители наполнялись. Пробовал подзаряжаться маной в окрестностях погоста, но особoй разницы не заметил, что на погосте, что в деревне фон существенно не отличался. Погост был спокоен и излишек энергии не имел. Возможно, что сказывалось влияние часовни. Вот с зарядкой целительских накопителей проблем не было, два топаза и браслет на руке, благодаря часовне, залиты под завязку. Правда днем из браслета расходoвался весьма приличный объем маны (я подозреваю, что на мою подпитку, без которой я бы сейчас ещё валялся в кровати, приговаривая, что я самый больной в мире человек), но за ночь он снова заполнялся, поскольку энергией часовня делилась более чем щедро. Чувствуется, что место, где она стоит — действительно не простое.

Туман, между тем, опять принялся ночами терроризировать деревню в поисках жертв, но отец Андрей зорко следил, чтобы все оставшиеся жители приходили на ночь в часовню — поэтому здесь нечисть ожидал закономерный облом. Ничего, посидишь пока на диете, тварь, а там я тебе организую специальную паечку, которую ты вряд ли переваришь!