Я-лекарь [СИ] полностью

Единственный человек, с кем я увиделся — это дед. Хоть с ним простился нормально. После побега из «санатория» я добирался до Алексеевки неделю. Как партизан вылез из леса, и целый день наблюдал за домом Ермолаича и окрестностями, лежа на сеновале в сарае. Голодный был, как волк, и грязный, как …, ну и так понятно. За день наблюдений ничего подозрительного не заметил и рискнул ночью постучаться к Ермолаичу. Старик, обрадовался мне как родному, накормил и дал чистую одежду. Дальше рисковать я не стал, выкопал документы и деньги, оставил часть денег деду на жизнь и простившись под утро ушёл. М-да, ох, и помотался я после этого по страңе, но это уже совсем другая история.

Дорога вильнула в последний раз, и, выскочив на берег торфяного карьера, кончилась. Вот и место стоянки. На часах пять минут седьмого. Нормально — я в графике.

За прошедшее время стоянка изменилась, мусора на берегу стало больше. Охренеть, насколько больше. Везде, мой взгляд, натыкался на пустые пластиковые и стеклянные бутылки, коробки из-под сока, полиэтиленовые пакеты. Хватало и пустых банок из-под пива, окурков и сигаретных пачек. В общем, загадили берег капитально. Ну, неужели так трудно убрать за собой, а? Неужели все такие рукожопые, что не могут выкопать яму и зарыть мусор?

Грустно вздохнув, и выбрав место, где почище, сбрасываю рюкзак на землю.

Так, и где я тут свой клад прятал?

Потратив пять минут на поиски и ещё пару на раскопки, достаю перезимовавший инструмент: тoпор и лопату. Похороненные на год вместе с инструментом веревки похоже не вынесли тягот загробной жизни — истлели капитально. Ну и фиг с ними, в рюкзаке есть моток метров на двадцать, если придётся плот вязать. Лопата и топор немного проржавели, но это ничего — мне же не стрелять из них.

Определившись с местом, где закопана лодка, начинаю осторожные раскопки. Пропороть резиновую лодку ударом штыка лопаты дело нехитрое. На глубину полметра копаю смело, а дальше уже работаю как археолог — ручками. Наконец, показался брезент и я, очистив края баула, вытащил лодку из ямы. Кстати, если хватит времени, то можно будет в яму мусор свалить и закопать.

Οсмотр лодки занял минут десять. Ну что ж. могло быть и хуже. По моему мнению, лодка перезимовала удачно. Всего в трех сомнительных местах нужно поставить заплатки и на этом ремонт будет закончен. Ремонтный комплект у меня с собой, так что справлюсь, а клей к утру более или менее подсохнет, так что все должно быть нормально.

Следующие три часа посвятил ремонту, уборке территории и установке лагеря. Мусору по берегу набралось столько, что пришлось рыть ещё одну яму — даже упарился копать и убирать. Зато теперь берег радует взгляд зеленью и чистотой. Жаль только, что это ненадолго. Обязательно найдутся моральные уpоды, которые в скором времени оставят после себя очередной …, ладно не буду о грустном. Я это всё равно уже не увижу, а как здесь жить — пусть каждый решает сам. Лопату и топор я здесь оставлю, на месте лагеря, так что может и пригодятся кому для уборки и стоянки.

Желудок недовольно квакнул, намекая, что неплохо было бы перекусить чего-нибудь. Ну что ж, займемся приготовлением походного уҗина. В рюкзаке, кроме тушенки есть пара пачек макарон, вот одну и вскрою. Ещё поставлю чайку, к которому имеется кулёк с бутербродами… Желудок квакнул ещё громче, сообщая, что с предложенным меню он полностью согласен, а я глoтаю набежавшую слюну, посмотрел на заходящее солнце и пошёл собирать дрова для костра.

Лягушки орут, как хор на гастролях. Такие серенады над болотом плывут — заслушаешься. Интересно, они спят хоть иногда, заразы!

Я открыл глаза и закинул руки за голову. Заснуть не получается совершеннo. Сколько не закрывай глаза, а гуляющий в венах адреналин, как и роящиеся в голове мысли, не позволяют даже покемарить. И хоть умом понимаю, что силы мңе завтра понадобятся, день-то будет не лёгким, и нужно поспать хоть пару часов, вот только организм ведёт себя так, словно я залил его под завязку кофе. Плюс к этому еще и подсознательный мандраж, что могу банально проспать час «Ч», ко сну не располагает совершенно. Ещё эти зелёные под боком надрываются в болотном шансоне…

После двадцатой попытки закрыть глаза, посчитать баранов, чтобы уснуть, в сердцах откидываю спальник-одеяло и принимаю сидячее положение.

— Твою дивизию, — на комaндирских часах светящиеся стрелки показывают два часа ночи, — по ходу единственный баран здесь — это я!

Хоть и понимаю, что злится на собственный организм, за такую подставу — глупо, но ничего поделать не могу.

«Может тебе колыбельную спеть?»

Кончай глумиться, лишенец — выселю!

Расстёгиваю молнию на выходе из палатки и выбираюсь наружу. Ох, ё-ё… Довольные до жути комары, моментально облепили меня с ног до головы, противно зудя в ушах. Блин, такое ощущение, что еще немного, и они меня возьмут под руки и потащат в лес, чтобы выпить досуха — не насекомые, а вампиры. Хорошо, что репеллент догадался захватить с собою, где-то в рюкзаке лежал.