— Обещала ведь не говорить никому. — Илья поцеловал тетку в щеку и прошел во двор.
— Кто, Нинка? Вот ты скажешь тоже, у нас с ней отродясь секретов друг от друга не было. А мы с ней уж полвека друг дружку знаем. А что это у тебя с рукой? Кровь-то вон, капает.
— Ерунда, — Илья пренебрежительно махнул здоровой рукой, — зашел к соседу вашему, Головкову.
— И что же, неужто подрались? — опешила тетка.
— Тетя Таня, — покачал головой Илья, — вы как скажете, я и не знаю, откуда у вас такие мысли берутся. Выходил от него, калитку сам открывал, вот щеколдой и прищемило. Кожу содрал, видите?
— Вижу, конечно, вижу, — заторопилась Татьяна Васильевна, — пойдем-ка в дом, я тебе зеленкой полью да пластырем потом заклею.
— А нельзя без зеленки, сразу пластырем? — жалобно спросил Лунин, у которого рука сразу перестала болеть, да и кровь стала капать значительно реже.
— Нет уж, дружок, обработаем, как положено, — отрезала тетка, — не боись, зеленка — это ж не йод, она почти и не щиплет.
Оказалось и впрямь не больно. Дома, на кухне, тетка быстро промокнула ссадину смоченной в зеленке ваткой, а затем аккуратно заклеила телесного цвета пластырем.
— Спасибо, тетя Тань. — Илья осторожно пошевелил пальцами, чтобы убедиться, что пластырь сразу же не отклеится.
— Вот уж нашел, за что спасибо говорить, — та возмущенно фыркнула, — ты лучше мне скажи, получается ли у тебя чего али нет. Толику помочь сможешь? Ведь не за что же упекли парня.
— Не за что, — пробормотал Илья, понимая, что обрадовать тетку ему нечем. — Мне бы еще водички глотнуть, а то что-то во рту все пересохло.
— Это от нервов у тебя, — заключила тетка, наливая воду в кружку из стоящего в углу кулера. — Я, когда этого лупоглазого вижу, у меня аж язык щиплет, так ему в рожу плюнуть охота. А уж коли ты с ним еще и общался, иродом, так, конечно, кому хошь тут плохо сделается.
Сделав пару глотков воды, Лунин почувствовал, что подступившая было к горлу тошнота исчезла и дышать стало легче. Крепко стиснув кружку руками и уставившись в маленький дрожащий кружок, в котором едва заметно отражалось его, лунинское, лицо, Илья спросил:
— Тетя Тань, а вы Дашу бидончиком по голове ударили?
Тетка замерла, стоя к нему спиной. Лунин не видел, как задрожала ее, уже прикоснувшаяся к дверце холодильника, рука, вяло заскользила вниз, а потом повисла безжизненной плетью вдоль сгорбившегося, моментально ставшего на добрый десяток сантиметров ниже туловища.
— Ты что ж говоришь такое, Илюша? — еле слышно произнесла тетка, все так же не оборачиваясь.
— А как, тетя Тань? Как сказать? — Илья залпом допил остатки воды. Он, как и тетка, говорил совсем тихо, словно вся сила его организма сосредоточилась исключительно в кончиках сжимающих пустую кружку пальцев и ни на что другое ее совсем не осталось. — Давайте вы мне по-другому скажете. Скажете, что ничего не было, и я уйду. Но ведь Толя, у него тоже ничего не было. Разве так правильно?
— Правильно? — вздрогнула тетка. — А с двумя мужиками шуры-муры разом крутить — это правильно? Я ж только и хотела этой твари бесстыжей в глаза правду сказать. Чтоб, если Толик не нужен ей, она голову ему не крутила больше. А она что? Смеяться надо мной удумала.
