— Первая просьба простая. Я глянул протокол допроса. Он же вам фактически ничего не сказал.
— Кроме того, что «Я, Лунин, не убивал Дарью Мещерскую»? Ничего.
— Наверняка из него можно еще что-нибудь вытащить. Дайте мне возможность с ним пообщаться.
— Как вы себе это представляете? Вы хотите навестить его в следственном изоляторе? Завтра же об этом узнают в прокуратуре. Вы представляете, какой скандал будет?
— Да знаю я, — вздохнул Илья, — мне Хованский говорил, что у него с местным прокурором взаимная нелюбовь. Затребуйте его к себе. Организуйте ему, например, очную ставку.
— Это с кем же?
— Какая разница? — пожал плечами Лунин. — Можно с матерью, пусть подтвердит, в какое время он пришел домой после пьянки. Не хотите мать, пригласите его собутыльников, пусть подтвердят, во сколько он ушел.
— Для всего этого очной ставки не требуется. Достаточно просто их допросить, что я, если вы внимательно смотрели дело, уже сделала.
Илья наклонился над столом и, доверительно улыбаясь, изрек:
— Следователь — фигура процессуально самостоятельная, хотите провести очную ставку, так проводите.
— А если я не хочу? — Шестакова подняла голову так, что их с Луниным взгляды на мгновение встретились.
— Ой, у вас, оказывается, глаза зеленые, — удивился Илья, — нечасто встретишь. Вы сказали изложить просьбы, вот я и излагаю. Продолжать можно?
— Ну попытайтесь.
К удивлению Лунина, в голосе собеседницы ему послышалось едва уловимое сочувствие.
— Только я вам сразу скажу, — устав стоять, Лунин опустился на стул, — вторая просьба немного для вас сложнее будет. Тут думать надо.
— Мы вернулись к тому, с чего начинали утром? Вы вновь пытаетесь меня оскорбить?
— Да перестаньте, в конце концов. Зачем мне это надо? Смысл в том, что надо подумать о том, чего как бы вовсе не существует.
— Даже так? Уже интереснее.
— Именно так. Вы считаете, — Илья вновь щелкнул пальцами, — лучше сказать, мы с вами считаем, что у нас есть подозреваемый. Это хорошо, даже замечательно. Но давайте мы с вами, сугубо ради тренировки логического мышления, подумаем, каким путем шло расследование, если бы никаких часов на месте преступления не оказалось? Какие у нас еще тогда были бы версии? Кому-то еще, кроме Лунина, смерть Мещерской может быть интересна?
— Господи, — устало покачала головой Ирина Владимировна, — ваши просьбы одна другой фантастичнее. Хорошо, я подумаю.
— Замечательно, — обрадовался не ожидавший столь легкой победы Илья, — чем больше версий, тем лучше. Что вообще мы об этой Мещерской знаем, кроме того, что она встречалась с Луниным?
— Я подумаю, — перебила его Шестакова, — над тем, стоит ли мне рассматривать ваши просьбы всерьез. Или все это бред человека, который сегодня неудачно упал на спину и, похоже, ударился еще и затылком.
— Так, значит. — Илья сник, не сумев сдержать своего разочарования, но уже через мгновение вскочил на ноги и устремился к двери. — Что же, не буду мешать вашим размышлениям. Всего доброго, Ирина Владимировна.
— Какие нынче мужчины пошли обидчивые! — крикнула ему вслед Шестакова.
Несколько мгновений Ирина Владимировна рассматривала захлопнувшуюся дверь, словно ожидая возвращения навязанного ей компаньона. Убедившись, что Илья не вернется, она вновь раскрыла лежащую на столе папку с делом Лунина.
Рокси встретила вернувшегося в служебную квартиру Илью оглушительным лаем. Почуяв приближение хозяина, она начала лаять еще тогда, когда Лунин только миновал площадку первого этажа. Пока Илья возился с ключами, к лаю добавились повторяющиеся один за другим шаркающие звуки — болонка энергично царапала входную дверь, по мере сил помогая своему незадачливому хозяину быстрее справиться с дверными замками. Когда дверь, наконец, распахнулась, Рокси на долю секунды замолчала, сжалась в маленький, приплюснутый к полу комок шерсти, а затем, стремительной, вырвавшейся на свободу пружиной, метнулась к лунинскому лицу.
— Соскучилась? — Илья поймал болонку в воздухе и прижал к груди. — Моя девочка! Я сейчас быстро переоденусь, а потом мы гулять пойдем, а может даже, на машине покатаемся.
Восторженно тявкнув, Рокси ткнулась мокрым носом Илье в подбородок. От этого прикосновения на его лице тут же появилась счастливая улыбка, а роящиеся в голове мысли на какое-то время прервали свой безумный хоровод и притихли.
