Кольцов вспомнил ярко-оранжевые яичные упаковки, каждая из которых была украшена броской надписью «Ваши яйца здесь!» и невольно улыбнулся.
— И все же два съезда на один поселок — это явно перебор. Во всяком случае, вполне можно обойтись и одним. На двадцать третьем километре трассы предлагается съезд убрать, а тот, что на двадцать пятом, оставим.
— Может быть, лучше наоборот?
Кольцов с удивлением заметил появившееся в голосе Миткевича волнение.
— Вообще-то, Дмитрий Евгеньевич, мы старались сделать так, чтобы жителям поселка было удобнее. Если мы оставим съезд на двадцать пятом километре, то, свернув с магистрали, машины пойдут прямо на птицефабрику, а те, кому надо в поселок, через двести метров уйдут направо. А если сделать наоборот, как вы предлагаете, то грузовики с птицефабрики будут постоянно ездить через поселок, мимо жилых домов. Разве так лучше?
Миткевич напряженно сцепил пальцы рук и медленно, словно ища поддержки, обвел взглядом присутствующих.
— Дмитрий Евгеньевич, какая-то проблема? — нахмурился Фильченко. — Так вы не молчите. Мы для того и собрались, чтобы сообща все проблемы решить.
— Нет, никаких проблем нет. — На лице мэра появилось некое подобие улыбки, но потухшие, безжизненные глаза говорили о том, что никакой радости от происходящего он не испытывает. — Я полностью поддерживаю предложение Кирилла Алексеевича. По всем пунктам.
— Вы уж так сильно не торопитесь, — усмехнулся председательствующий, — нам еще решить надо, как мы будем за внесенные поправки голосовать, за все разом или за каждую в отдельности. Сколько у нас их там всего?
— Сорок одна, — тут же отозвался Кольцов.
— Сорок одна, — растягивая гласные, повторил Фильченко, — однако, прилично. Кто за то, чтобы проголосовать за все поправки одновременно? — Он поправил съехавшие на кончик носа очки и только после этого сам поднял руку. — Как вижу, в наших рядах похвальное единодушие. Кто за то, чтобы утвердить предлагаемые поправки в проект?
Как и ожидалось, решение было принято единогласно.
Еще потрескивающая раскаленным маслом сковорода с картошкой и выложенные на широкую тарелку маринованные огурчики, обильно присыпанные квашеной капустой, в один голос твердили, что Лунин не прав. И все же, немного поколебавшись, от водки Илья отказался.
— Мне ведь еще за руль, в город возвращаться, — смущенно улыбаясь, объяснил он свое решение тетке.
— А зачем тебе в город? — Татьяна Васильевна непонимающе уставилась на племянника. — Здесь и заночуешь. Комнат много. И телевизор, кстати, в каждой имеется, — привела она весомый аргумент.
— Не могу, — еще больше смутился Лунин, — неправильно это будет.
— И что же это? — Тетка удивленно положила на стол вилку. — Чего неправильно? У тетки родной переночевать?
— Ну как вам сказать. — Илья подумал, что его рассуждения на тему «я не Лунин» тетя Таня наверняка понять не сможет. — Я же вроде как по работе приехал, не в гости. Сначала надо с делами разобраться, а уж потом все остальное.
Глядя на вмиг погрустневшую тетку, Лунин подцепил вилкой капустный стожок и добавил:
— Втроем ведь, с Толькой, всяко веселее будет. Выпустят его, тогда и выпьем.
— И то верно. — Татьяна Васильевна согласно кивнула. — Так ты, если по делу спросить чего хочешь, ты спрашивай, не стесняйся. Коли знаю, расскажу, хотя знаю-то я не шибко много.
Капуста весело похрустывала на зубах, будто посмеиваясь: «Зря, дурень, от водочки отказался. Ой, зря!»
— Что-нибудь все равно знаете. Как Толя с этой девушкой, Дашей, познакомился? Друг друга они давно знают?
