Я - лузер полностью

Я - лузер

Наша с Айгулей полная драматизма и нешуточных страстей история любви началась, если прикинуть, в тот летний день две тысячи семнадцатого года, когда я проснулся, глянул в зеркало и поморщился одновременно от головной боли и собственного внешнего вида. Двухнедельная борода, не знавшая барбершопа, превратила меня, известного в городе красавца, в какое-то мохнатое чмо.

За две недели до этого исторического пробуждения я был уволен с должности торгового представителя за то, что послал подальше супервайзера, облыжно обвинившего меня в появлении на работе в пьяном виде (все вранье и придирки: с утра я перебил запах перегара подсолнечным маслом).

Мне дали расчет, тысяч тридцать пять, что ли, а в соседний магазин как раз новый сорт пива привезли и продавали по акции два плюс один. Ну, борода и выросла.

Деньги закончились, а последнюю одноразовую бритву, остатки крема для бритья и полпачки лаврушки утащил сосед Айбол, когда заходил отмечать мое увольнение. На свиданку собирался. Как назло, вчера я, допивая последнее пиво, договорился по телефону о собеседовании на должность агента по впариванию ипотечных кредитов. Но, конечно, с таким кустарником поперек лица никуда не возьмут. Не любят они нашего брата нонконформиста. До собеседования два часа, а денег ноль. Вечно мне вот так не везет.

Стану магометанином, осенило меня. Богохульство, конечно, но правоверному атеисту разрешается. Страна у нас демократическая, если борода - обязательный атрибут представителя моей конфессии, то сосни, система.

Вооружившись ножницами, я как мог привел в симметрию вылезшую из подбородка мочалку. Покряхтев, достал с антресолей дешевую тюбетейку, в которой когда-то играл Алдара Косе на новогоднем корпоративе. Выкопал из шкафа бежевые штаны, даже не помню, откуда они там взялись, надел, подвернул. Благоговейно обелоснежился единственной выходной рубашкой.

В своих представлениях о том, как должен одеваться правоверный мусульманин, я руководствовался отрывочными наблюдениями за одним чуваком, жившим в нашем дворе. Чтобы походить на него, оставалось найти камзол и кожаные полусапожки. Будем точны в деталях, чтобы даже Станиславский, воскресни он из великой вечности, не подкопался бы. Подумав немного, я пошел до Айбола. Долг платежом красен.

К счастью, тот был дома.

- Есть камзол и кожаные полусапожки? - сразу спросил я: время поджимало.

За что люблю Айбола, он в таких случаях не задает идиотских вопросов типа: "А на фига тебе?", а добросовестно морщит лоб и начинает вспоминать. Очень удобный человек.

- Боты есть какие-то, щас принесу. А что за камзол? Я тебе не граф де Ла Фер, в камзолах не хожу.

- Нет, мусульманский камзол. Ну, видел же во дворе вах какой-то ходит. С третьего подъезда. Пиджак, не пиджак, верхняя одежда, в общем, до колен, поверх рубахи надевается. Летом он такой из плотной ткани, что ли, а осенью это вроде как полупальто из цельной овчины.

- Так это не камзол ни фига. Скажешь тоже. По-другому называется. Да и вообще, ты, по-моему, два разных вида одежды описал.

- Да? Я не знаю, всегда так называл. Да пофиг. Есть такое у тебя?

- Да откуда? Хотя щас, обожди.

Он ушел в комнату и вскоре вернулся, неся в руках…

- Эй, это вообще чапан. Геннадий Головкин в таком на ринг выходит. Я вообще-то на собеседование иду, а не на сельскую свадьбу. Ты сам-то давно в Семске на улице человека в чапане видел?

- Слушай, у меня тут не магазин. Не нравится - не бери. А вообще он бы тебе пошел: это племянника, а ты высокий, плечистый, тебе как раз по колено будет, раз уж ты любишь камзолы. И он не гламурный, как у Головкина, а неброский, пурпурный.

Я с сомнением глядел на дикое сплетение казахских орнаментов. Не огрести бы в краю в таком балахоне. Тут Айбол повернул мои мысли в другое русло.

- Молодец, - говорит, - что к духовному подался, тебе на пользу. Шпек будешь курить?

- Айбол, - говорю, - у меня через полтора часа важное собеседование. Конечно, буду.

Мы прошли в ванную. Айбол включил вентилятор в отдушине, достал из какого-то тайника загнутую пластиковую бутылку с надетой на горлышко продырявленной фольгой, бумажный сверточек с травой и стал рассказывать про свои неудачные свидания, периодически чиркая спичкой.

Через десять минут я вышел из ванной, снова посмотрел на чапан и увидел его в совершенно ином свете.

Яркое солнце било в него из окна, и узоры играли, манили, волновали. В конце концов, это моя национальная одежда. Патриоты мы или нет? Мусульманин-патриот - да такого в любой фирме с руками оторвут. Надежные это ребята, совесть нации.

Тем временем Айбол принес боты.

- Пойдут?

- Блин, нет. У того моджахеда они изящные, с загнутым носком, как у Гарун-аль-Рашида, а это - говномесы военные, по болотам от китайцев сваливать.

- Это папины, - обиделся Айбол, - не хочешь, не надо. Туфли вон возьми лакированные, только почисти, когда возвращать будешь.

Я облачился в туфли и чапан.

- Похож я на правоверного?

- Один в один. Так ты чего, в религию ударился?