Тьма и дождь смешивали небо с морем, и казалось, что от башни на юг простирается бесконечная мгла, которая существовала до рождения мира. Вдруг Харальду почудилось, что он на самом деле достиг края мироздания, и его пробрала дрожь…
Сверху донесся приглушенный говор. Харальд прижался к стене, словно собираясь слиться с ней…
Патрульные немного потоптались на башне и ушли, а он поспешно полез дальше. Уступов едва хватало, чтобы поставить ногу, а руки скользили по сырому камню. Мускулы быстро занемели от напряжения, порывы ветра пробирали до костей.
Он достиг почти самого верха – зубцы были не более чем в сажени, когда появился патруль с другой стены. Эти шли молча, только лязг снаряжения дал Харальду понять, что охрана рядом.
Он застыл, почти вцепился зубами в камень.
Дождевые капли текли по лицу, меч неподъемной тяжестью тянул вниз. Саднили кончики пальцев, где кожа скорее всего была содрана до костей.
Невыносимо медленно тянулось время. Наконец на башне вновь стало тихо. Одним рывком он преодолел последний участок и, сдерживая рвущийся из горла всхлип, перевалил через стену.
Распластавшись на каменном полу, он прислушался. Ничего, только шелестит дождь.
В два шага он оказался у двери, ведущей в башню, и вошел внутрь. Тут было тихо и темно, пахло запустением и пылью. Со времени появления доблестных воинов с рудников здесь никого не было.
Быстро и бесшумно, не скрипнув ни единой ступенькой, Харальд спустился на первый этаж и выглянул во двор.
У ворот тускло светились укрытые под навесом факелы, но их багрового свечения было мало для того, чтобы разогнать тьму на всем огромном пространстве между стен. Из караулки доносился хохот. Стражники, по обыкновению, травили байки.
Донжон проглядывал сквозь непогоду огромным пальцем без суставов, указывающим в небо. Одиноким пятном уныло темнела заветная дверь.
Еще раз осмотрев двор, Харальд быстро, но не бегом направился к центральной башне. Земля под ногами слегка чавкала, словно гурман за обедом, и лез в ноздри запах сырой травы.
У самой двери он опять осмотрелся. И тихо потянул за ручку.
Оказалось заперто.
Тогда Харальд, недолго думая, постучал. Глухие удары почти вязли в плотном дереве, их наверняка не было слышно и за десяток шагов.
– Кого там ангелы принесли? – поинтересовался недружелюбный хриплый голос.
– Открывай! – прогудел Харальд самым начальственным голосом. – Старшего не узнаешь?
Он рисковал, и очень сильно. Но свойство верить только в то, что больше всего возможно, присущее большинству людей, помогло ему и здесь. Стражник, которому не положено скорее всего открывать дверь ночью, отпер засов, не допуская даже мысли о том, что за дверью может быть не сотник и не десятник…
Открывший умер быстро. Лезвие ножа вошло ему в глазницу. Второй стражник не успел и слова вымолвить, как длинный меч пронзил ему горло. Он захрипел, взмахнул руками, словно собираясь взлететь, и затих.
Харальд поспешно запер дверь. Здесь было гораздо теплее, чем снаружи. Горел факел, распространяя аромат смолы, и не наблюдалось ничего отдаленно напоминающего магическую защиту. Да и на стражниках не было никаких талисманов.
«Наврали», – с презрением подумал Харальд, вступая на ведущую вверх лестницу. И в тот же миг на него обрушилась такая тяжесть, словно на голову поставили небольшую гору. Позвоночник ощутимо скрипнул, готовясь сломаться.
«Я же не поддаюсь магии!» – мысль была изрядно сдобрена страхом, и Харальду это не понравилось.
Но тяжесть исчезла, страх прошел, вновь объявилось знание, точное и ясное, чужое и неприятное. «Магия земли, – шепнул на ухо чей-то голос. – Любой, не добравшись и до десятой ступеньки, будет раздавлен».
Слегка затошнило, как от несвежего молока.
Харальд шел вверх и точно знал куда.
Второй этаж он миновал без остановки. Вход на третий оказался тоже защищен заклинанием. Толкнув дверь, украшенную мордой какого-то чудовища, Харальд вошел, и в него прянула молния.
Он ничего не ощутил, будто был облаком, и золотисто-белая изогнутая полоса пробила его насквозь. И исчезла, оставив щекочущий ноздри аромат грозы.
Харальд оказался, судя по обилию книг, в библиотеке. Сотни томов стояли на полках вдоль стен, глядя на пришельца слепыми и плоскими лицами корешков. Ощущение было жутким, и он поспешил дальше.
Не нуждаясь в факеле, чтобы видеть, он безошибочно ориентировался в расположении комнат. Словно кто-то вложил в голову подробный план замка со всеми дозорами. У самого входа в покои Владетеля пришлось убить ещё двух стражников. Они, как и первые, не успели оказать сопротивления.
Кровь залила роскошный, с золотым шитьем, ковер, насыщая его багрянцем, напитывая мертвые краски неким подобием жизни.
А Черный Владетель оказался совсем молодым.
Некоторое время Харальд разглядывал его, так и не проснувшегося, лежащего под толстым одеялом. Следов безумия на спокойном, слегка вытянутом лице не было. Только усталость и ещё какая-то тихая обреченность.
