По телу пробежала горячая волна, а сердце тяжко бухнуло в груди Харальда. Он сжал зубы с такой силой, словно собрался растереть их в порошок, и ощутил, как исказилось лицо.
– Ну, – Симеон укоризненно покачал головой. – Мне известно твое отношение к магам, и не стоит пытаться меня убить голыми руками. Посмотри по сторонам.
Харальд медленно повернул голову налево. Из небольшой ниши на него смотрело острие арбалетной стрелы. Державший оружие воин был совершенно неподвижен, а острый прищур выдавал опытного стрелка.
– Еще один по правую руку от тебя, за шкафом, – мягко проговорил Владетель, потягиваясь. – Одно движение, и превратишься в подушку для иголок. Ясно?
– Да. – Зубы удалось разжать с трудом. Точно хищный зверь, недовольно ворча и огрызаясь, пряталась в глубине души ненависть. Она не была укрощена и в любой момент могла вновь вырваться наружу, отшвырнув прочь рассудок и затоптав волю.
– Великолепно. – Симеон откинулся в кресле с таким довольным видом, словно только что получил то, о чем мечтал добрых полжизни.
– Что вы хотите от меня? – поинтересовался Харальд донельзя скучным голосом.
– Того же, что и другие. – Маг, похоже, окончательно развеселился, но, наткнувшись на холодный взгляд собеседника, как-то сконфуженно умолк. – Ладно, перейдем к делу.
Вскоре Харальду стало ясно, что в жизни Владетеля есть только одна вещь, которая отравляет существование, портит сон и аппетит, и эта вещь – хозяин соседнего Владения.
– Короче, – прервал Харальд излияния собеседника. – Вы хотите, чтобы я его убил?
– Можно сказать и так, – почти промурлыкал Симеон, невинно улыбаясь и разглядывая изумруд на перстне.
– Это вам обойдется очень дорого.
– Я знаю. – Маг поднял глаза и вновь вздрогнул, встретившись с Харальдом взглядом. – За что ты нас так ненавидишь?
– Есть за что, – ответил Харальд с удивившим его самого спокойствием. – Но не об этом сейчас речь. Поговорим о деньгах.
– Хорошо иметь дело с умным человеком, – с улыбкой сказал Симеон спустя полчаса, когда все подробности были оговорены.
– И зачем так врать? – поднимаясь со стула, ответил Харальд. Спина затекла, и он слегка потянулся, заставив суставы хрустнуть. – Ведь неприятно, а приходится…
Когда выходил, то спину жег выразительный, полный злобы и презрения взгляд Владетеля.
– Ба, он жив? – удивился Асгрим, завидев Харальда, и по губам его скользнула глумливая усмешка.
Харальд молча нацепил меч, рассовал по местам ножи
– Потом, – сказал он, повернувшись к желтоглазому. – Когда я выполню работу для твоего хозяина, я отрежу тебе язык. – Подумал и добавил: – И руки. Чтобы научился себя вести.
Он повернулся и пошел, а бровастый и двое его товарищей повисли на Асгриме, который выкрикивал: «Да я его, как тузик тряпку, пополам порву!» и ругался, зло и витиевато.
Стены коридора уползали назад, а сапоги глухо стучали по дощатому полу, с которого успели смыть грязные следы.
Первый снег шел в полном безветрии, казалось, что с небес, из прорех в темно-синих мешках сыпется овсяная крупа, пуд за пудом, и нерадивый хозяин никак не заметит потерь.
Грязь успела слегка подмерзнуть, и конь шел ходко, бодро стуча копытами по ледяным зеркальцам луж. Новорожденный морозец – раннее дитя наступающей зимы – игриво пощипывал лицо, заставляя кожу краснеть.
Путешествовать в такую погоду было приятно.
За спиной тянулись к небу сотни дымов. Поднимаясь из труб Бабиля, они терялись где-то в тучах, а издалека казалось, что громадный город горит. Где-то там, на улице Дырявых Горшков остался недавно приобретенный дом, а в нем – Ара.
Вспомнив единственную в своей жизни женщину, Харальд невольно поморщился.
Перед отъездом ему пришлось выдержать нелегкий разговор. Она не желала понимать, зачем ему надо так срочно и так надолго уезжать, а он и сам не мог понять, что гонит его в дорогу. Срок, данный Симеоном, истечет только в начале лета, и за это время можно убить нескольких Владетелей.
Но некое чувство, более сильное, чем даже любовь, буквально заставило Харальда через неделю после того, как принесли задаток, покинуть дом. Что-то темное, подозрительно похожее на ненависть, выгнало его в дорогу по первому снегу…
Натужный скрип прервал его мысли
Из-за поворота величаво, словно кортеж Владетеля, выплыл воз. Крестьянин на передке дремал, колеса издавали душераздирающие звуки, а конь, могучий вороной жеребец, невозмутимо перебирал лохматыми ногами.
Вода в небольшой речушке была темной, словно в торфяной яме, и противоположный берег отражался в ней какой-то замутненный, точно там уже был вечер.
Опоры моста давно прогнили, нависшее над речной гладью сооружение скрипело и раскачивалось, когда Харальд переправлялся на другой берег.
А на другом берегу его, как оказалось, ждали.
Десяток воинов с короткими копьями, на каждом копье бьется по ветру лиловый вымпел.
Стража Владетеля. Даже здесь, на заброшенной дороге, про которую Харальд узнал случайно, подслушав разговор на одном из постоялых дворов.
Чего им тут делать? Разве что волков шугать да разбойников…
