- Прости, я постараюсь тебе помочь, чтобы ты не осталась одна, хоть и не понимаю, как можно воспитывать чужого ребенка..., - поняв, что ляпнул лишнее, босс заткнулся и отвернулся от меня. Я даже смотреть на него не хотела, во все глаза наблюдая за директрисой. Она как раз дошла до схрона и наклонилась, протягивая кому-то руку. Малыш, прячущийся вдали ото всех, не ответил на добрый жест. Лидия Тимофеевна что-то говорила, увещевая его, но все попытки достучаться оказывались тщетными. Реакция оставалась прежней. Иначе говоря, нулевой.
- Все, я так больше не выдержу, - пробурчала и ринулась через комнату, не видя ничего и никого вокруг, только сгустившийся полумрак вокруг моего малыша. - Котеночек, маленький мой, я пришла за тобой, вылезай, - на меня смотрели красные от слез глазенки перепуганной девочки. - Солнышко мое, иди ко мне, - протянула к ней обе руки и улыбнулась, не обращая внимания на вспыхнувшую возмущением женщину рядом. Она, вероятно, хотела сказать, что я не имела права входить в класс к детям, не пройдя медицинского обследования и не предоставив ей его результаты. Понимаю, однако я должна почувствовать СЕЙЧАС живое тепло моей малютки в своих объятиях. Почувствовать, чтобы не казалось все это сном. И тут произошло чудо, малышка услышав мой голос и, встретившись со мной взглядом, тут же кинулась ко мне в раскрытые для нее объятия. Ее руки вцепились в мою шею клещом, тельце тряслось от пролитых ранее слез и пережитого страха, мокрый носик уткнулся в мои волосы, прячась от жестокого к ней мира.
- И что теперь делать? - протяжно выдохнула женщина, садясь прямо на пол. Она устало потерла лоб ладонью. - Я не могу позволить забрать ее прямо сейчас. Вам еще кучу документов собрать надо для удочерения, пройти обследование, дождаться решения о разрешении. Еще неизвестно, чем все закончится. Вдруг вам и не разрешат, что будет с ней? Вы подумали, когда залетали сюда? - об этом я не думала. Я просто знаю, что все у меня получится. И малышка об этом знает, я чувствую.
- Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо. Мы со всем справимся! И мое Солнышко меня дождется, правда? - я заглянула в небесно-голубые глазки и нашла в них ответ. Мне улыбались, лучезарно и открыто.
- Вот это да-а-а-а! - восхитилась директриса. - Лиза здесь уже две недели и я ни разу не видела, чтобы она вообще улыбалась. Похоже, вы действительно нашли друг друга, - тепло улыбнулась нам женщина и начала подниматься, покряхтывая. Все-таки возраст дает о себе знать. Думаю, ей за пятьдесят точно.
- Лизонька, я обязательно за тобой вернусь, обещаю! - я протянула ребенку мизинец и оттопырила большой палец для запечатывания обещания. Малышка непонимающе смотрела на мою руку и мне пришлось наглядно показывать, чего я от нее хочу. - Вот так. Теперь я не смогу нарушить данное тебе слово.
Девочка светилась искренней радостью и мое сердце отказывалось ее снова бросать. А именно это мне сейчас и приходилось делать, но я обязательно вернусь!
- Я буду ждать, мама, - тихо ответила мне малютка, отпуская мою руку.
- Мы постараемся быстро со всем справиться, ты только дождись, - она кивнула и, опустив ручонки по швам, смотрела мне вслед, улыбаясь. Я же готова была разреветься от несправедливости.
- Идемте, - подтолкнула меня в спину директриса и повела нас назад в свой кабинет. Рассадив нас по стульям, она поковырялась в ящике шкафа, вытащила папку и положила ее перед нами на стол. - Девочку зовут Сенина Елизавета Витальевна. Семья благополучная...была, по крайней мере до двухлетнего возраста ребенка. Потом родители разругались и развелись. Девочку, естественно, отдали матери на воспитание. Однако, то ли из-за раннего возраста мамы, то ли еще по каким причинам, она перестала следить за ребенком. Соседи по вечерам слышали громкий плач ребенка и пронзительные крики ее матери. Последней каплей стал скулеж девочки под входной дверью. Мама с бабушкой куда-то ушли, оставив ребенка дома одну. А малышка просила кушать, и соседи были вынужденны позвонить в полицию и социальную службу и сообщить о нарушении прав ребенка. Приехавшие работники с участковым нашли ребенка, свернувшегося в калачик под дверью, как собачонка, в каком-то рваном грязном платье. Честно, я бы давила таких мамаш! - Лидия Тимофеевна от переизбытка чувств саданула кулаком по столу так, что на нем все подпрыгнуло. У меня было не меньшее желание расквасить физиономию бестолковой мамаши. Им Бог дал такой бесценный ДАР, а они...просто слов нет! Оставить двухлетнего ребенка самого дома и свинтить? Да за такое под суд отдавать надо! - Простите! - я покачала головой, принимая ее чувства. - Так вот, когда вечером появилась, наконец-то, мама со своей родительницей, началось разбирательство. Бабушка заявила, что она работает и заниматься внучкой ей некогда. "Они народили, вот пусть и смотрят за своим ребенком. Я свою уже воспитала!" - был ее категоричный ответ.
- Оно и видно, кого она воспитала, - буркнула я себе под нос, но меня услышали и согласно фыркнули в ответ, кивая. - А что мать?
