| Наименование кораблей | Численность команды | Объекты боевых действий |
|---|---|---|
| Корабли и команды Гельсингфорсской военно-морской базы, 1-я бригада линейных кораблей Балтфлота («Гангут», «Полтава», «Петропавловск», «Севастополь»). | 5.049, в том числе участвовало в Октябрьских событиях более 870 чел. | Штурм и охрана Зимнего дворца, ликвидация юнкерского мятежа в Петрограде. |
| Эскадренный миноносец «Забияка» минной дивизии Балтфлота. | 157 чел. команды и 120 десантного отряда с корабля «Гангут». | Взятие Центральной телефонной станции, охрана Адмиралтейства, патрулирование улиц и штурм Зимнего. |
К этому добавлю, что немало матросов было включено в отряды, готовившиеся к отправке на боевые участки. На улицах Петрограда гремели оркестры, сопровождавшие отъезжавших бойцов. В казарме нас, гангутцев, как и матросов с других кораблей, осталось не так много. Оглядываю однополчан — Василий Куликов, Фрол Талалаев, Семен Митин, Дмитрий Доровский, Иван Левин, Федор Ленин… Все эти люди — близкие друзья. Куда же попадем мы? И вдруг нас огорошили приказом — возвратиться в Гельсингфорс на свои корабли. Как же так: все идут сражаться, защищать революцию, а мы остаемся в стороне? Почему?
Нам объяснили:
— Корабли нуждаются в специалистах. Ведь флот без специалистов — ничто. К тому же Гельсингфорс вовсе не тыл, а передний край. Вам вверяется защита Балтийской морской границы Советской России.
Комиссар «Гангута» Санников встретил нас с распростертыми объятиями.
— Вернулись!.. Поздравляю!
Расспрашивая нас о событиях в Петрограде, как и что мы делали, Санников сказал, что недостаток в людях очень осложнил службу на корабле. Но линкор все время стоял под парами: ждали вызова из Петрограда. Радист И. П. Угольков не отходил от аппарата.
Кто знал, что на революцию обрушится туча внешних и внутренних врагов, что Петрограду станет страшно тяжело и мы в Гельсингфорсе окажемся в критическом положении…
Во второй половине ноября состоялся Первый Всероссийский съезд военных моряков. С речью на нем выступил В. И. Ленин. От имени Совета Народных Комиссаров он приветствовал в лице съезда матросов и при этом высоко оценил их действия: они показали себя как передовые борцы за раскрепощение трудящихся классов. Речь эта, опубликованная «Известиями» ЦИК, зачитывалась в кубриках.
— Надо и дальше оправдывать имя передовых борцов, — говорил наш комиссар в очередной беседе.
Не без гордости узнали мы и о том, что на съезде выступил Владимир Полухин.
Пропаганда материалов съезда помогала созданию здоровой атмосферы на корабле, укреплению сознательной дисциплины. Василий Куликов, став председателем судового комитета, как и комиссар, был непримирим к распущенности.
В середине декабря в порту произошло неприятнейшее событие. Из-за нехватки топлива и продовольствия Центробалт отдал распоряжение о выходе из Гельсингфорса в Кронштадт линкора «Гражданин» и группы крейсеров. Словно сговорившись, моряки этих кораблей отказались выполнять распоряжение.
Бурно проходил пленум Центробалта, на котором присутствовали представители судовых комитетов. Все осуждали поведение команд и решительно требовали беспрекословного подчинения революционным органам. В конце концов команды кораблей повиновались.
Заканчивался 1917-й год. Из полумрака кубрика раздался чей-то голос:
— Братцы, а ведь через пять минут начнется Новый год! Эх, отметить бы надо…
Позади остались месяцы упорной, героической борьбы. Было чем гордиться — свергнуто самодержавие, сметено Временное правительство, создано государство рабочих и крестьян. Не хотелось расставаться с победным годом.
Новый год встретили на своем корабле, закованном льдами. С песнями, с оркестром.
Немецкие империалисты покушались одновременно и на финскую Красную гвардию, и на Гельсингфорсскую военно-морскую базу. Осуществлению их замыслов содействовала финская контрреволюция, боявшаяся своего народа. Позже мы узнали, что премьер-министр Свинхвуд, отправляя посланника в Германию, давал ему наказ: «Устрой так, чтобы сюда прибыли немцы, иначе мы не справимся».
Мне довелось присутствовать на собраниях, где обсуждались вопросы, связанные с угрозой реакционеров и немецких империалистов. На такие собрания всякий раз выдавались специальные удостоверения. Одно из них у меня сохранилось. Воспроизвожу его:
