Валериан посмотрел на лица жителей Грамерси-Сити, окружающих его. Он чувствовал себя слегка ошарашенным от близости столь огромного количества народа. До этого дня максимум, сколько человек ему доводилось видеть в одном месте, то были слуги в доме дедушки на Умодже — это примерно около дюжины. Казалось, что это было так давно, как будто в другой жизни.
Использовать Тирадор-8 в качестве убежища, было идеей Валериана. Скрываться на видном месте, растворившись среди жителей густонаселенной планеты. Хотя, учитывая бедствия, свалившиеся в последние месяцы на головы конфедератов, а также и заявление отца, которое сейчас звучало из динамиков, было похоже, что вынужденные перелеты заканчивались.
— Настало время нам как нации в целом и как отдельным личностям оставить в стороне стародавнюю вражду и объединяться, — продолжал вещать громоподобный голос Менгска. Изображение сменилось — на экране появились мощные линейные крейсеры, величественно проплывающие по небу Корхала. — Потоки войны, в которой не будет победителей, мчатся на нас, и мы должны подняться как можно выше, чтобы не исчезнуть в пучине наводнения.
Голограмма пылающего от носа до кормы линейного крейсера Конфедерации появилась перед зрителями, и толпа взревела — гнев и обида, копившиеся долгие десятилетия, вырвались наружу.
Отец Валериана продолжил.
— Конфедерации более не существует. Какое бы подобие единства и защиты она не обеспечивала когда-то, это лишь фантом… лишь воспоминания. И к кому вы обратитесь за защитой теперь, перед лицом неистовствующих врагов?
Подборка видеосюжетов продолжалась, одобрительные крики не затихали. Разрушенный крейсер Конфедерации сменили кадры трассирующих очередей из аппарата, который, как уже знал Валериан, был кораблем протоссов. Затем появился снимок медленно дрейфующего в космосе высшего организма зергов[59].
— Разгром, учиненный инопланетными захватчиками, очевиден. Мы видели, как наши дома и поселения были уничтожены методичными ударами протоссов. Мы видели своими глазами, как друзей и любимых истребляют кошмарные зерги. Таковы знамения нашего времени — беспрецедентные и невообразимые.
Подрагивающая голограмма вспыхнула ярче — появилась эскадрилья ведущих огонь «Миражей». Истребители пронеслись по экрану, и исчезли. Во что они стреляли, осталось за кадром.
— Братья мои терраны, пришло время сплотиться под новым знаменем! — воззвал Менгск-старший. — Наша сила в единстве, и многочисленные группировки диссидентов уже присоединились к нам! Мы сплавим множество осколков в неделимое целое, и вверим все единственному престолу. И, находясь на этом престоле, я буду оберегать вас.
По спине Валериана побежали мурашки, но он не знал, было ли это от облегчения или от страха. Слова его отца больше походили на предупреждение, чем на обещание защиты. Картинка вернулась к высоким шпилям, которые даже в такое трудное время восстанавливались на Корхале среди пепельного опустошения, вызванного беспощадной атакой конфедератов. Камера приблизилась к зданиям и, наконец, направилась к огромному черному флагу с символом, который стал знаком каждому за прошедшие несколько лет: красная рука с зажатым в кулаке кнутом. Хвост кнута заключал рисунок в круг.
Сыны Корхала.
Камера задержалась на флаге, пока Арктур не произнес заключительные слова.
— С этого дня и впредь да не посмеет человек пойти войной на человека. Да не вступит никакая терранская организация в сговор против этого нового начала. И никто из людей не спутается с чужаками. И говорю врагам человечества — спешите убраться с нашего пути! Ибо мы пойдем до конца, и за ценой не постоим!
Трансляция закончилась, неподвижный символ Сынов Корхала повис над подиумом, а затем помехи сформировали блестящую колонну белого шума.
Валериан отвернулся от рекламной установки, когда услышал знакомое щелканье и шипение — голографические проекторы запускались, чтобы повторить сообщение еще раз. Валериану не хотелось слушать его снова: он запомнил все с первого раза.
Развернувшись, он пошел вдоль по переполненному народом проспекту, проталкиваясь сквозь поток ликующих людей, что стремились к центру площади. Валериан вышел на знакомый переулок, где находилась маленькая кофейня, в которую он частенько заглядывал.
Кофейня была пуста. Валериан плеснул себе горячего напитка, предварительно положив на потертое дерево стойки несколько кредитов с запиской. Юноша сел у окна. Наблюдая за ликующими толпами проходящих мимо людей, он видел, как их лица светятся от счастья. Он знал, что пусть даже какое-то время, но местные жители будут помнить сегодняшний день, доброй памятью: день, когда ненавистная Конфедерация был свергнута и заменена на…
Что ж, до настоящего момента никто не был уверен в том, кто займет бразды правления, оставленные Конфедерацией, которая потерпела внезапный и шокирующий крах. Никто. За исключением Валериана Менгска.
Он точно знал, кто возьмёт власть в свои руки.
