Валериан знал, за что он сражается. Он сражается ради защиты любимых и спасения собственной жизни.
Но эти десантники? За что сражаются они?
За павший режим, который лгал им и вероятней всего стер правду об их собственной жизни путём насильственной ресоциализации.
Это не было достойной причиной, чтобы умереть, и все же они были здесь, сражаясь в битве насмерть.
Пока он обдумывал эти тяжелые мысли, в пещеру по дуге влетели три гранаты. Валериан увидел, как они пролетели и упали, и проклял себя за глупость — гуща сражения не место для размышлений об абсурде войны. И все же сейчас эти размышления казались самой естественной вещью в мире.
Удивительно, что вытворяет разум во время стресса, подумал он.
Очевидно, десантники усвоили урок и гранаты взорвались практически сразу при касании с землей. Чтобы по максимуму избежать зоны поражения Валериан вжался лицом в пол, когда над ним прогремел взрыв чудовищной силы.
Двое из бойцов отца исчезли в кипящем оранжево-огненном сгустке плазмы. Канонерка опасно покачнулась, когда ударная волна сместила обломки скал, удерживающие её на месте. Клубы удушливого дыма с новой силой устремились вверх, и Валериан понял, что линия обороны практически прекратила существование.
Он услышал, как конфедераты готовятся к новой атаке. Затем по ушным перепонкам ударила канонада непрерывного огня из гаусс-автоматов. Шипы «карателей» застучали по металлической обшивке катера и неостальным пластинам боевого скафандра. Получив тяжелые ранения, последний оставшийся в живых солдат из эскорта отца заорал от боли.
Валериан закашлялся и вскочил на ноги. На этот раз юноша крепко держал К-14 в руках. Осознавая всю бесполезность действий, Валериан все равно направил оружие на атакующих конфедератов, и…
* * *
Непрерывный ревущий гул, как гром самого сильного штормового фронта, заполнил замкнутое пространство посадочной шахты. Валериан упал на колени, зажав уши руками от оглушающего, невыносимого шума.
Десантники-конфедераты растворились в шторме ослепляющего света, уничтожаемые гиперскоростными пулями и взрываясь, словно мешки сырого красного мяса. Валериан посмотрел наверх и увидел, как установленная на верху канонерского катера орудийная башня изрыгает снаряды из счетверенного ствола. Броня, кости, плоть разлетались под истребляющим огнем орудия. Смертельная мощь четырех стволов с такого близкого расстояния была совершенно ужасающей.
Валериан с трудом разглядел отца, что сидел за орудием и безжалостным огнем косил врагов. Ответ противника не заставил себя ждать — верхнюю часть катера усыпали искры и раздался визг рикошетов. Валериан поискал взглядом, откуда ведется стрельба, задрал голову вверх и увидел с полдюжины десантников, стреляющих вниз с края шахты посадочной платформы.
Бронированный плексиглас башни продержался достаточно долго, чтобы Арктур успел выскочить из стрелкового отсека, однако уже через несколько секунд от башни остались лишь обломки искореженного пластика и металла. Град выстрелов сверху усилился. Вокруг Валериана по поверхности платформы защелкали шипы «карателей». Юноша резко отпрянул назад и упал. Чья-то рука схватила его за предплечье, и он развернулся, направляя винтовку прямо на противника.
Мастер Миямото отбил ствол в сторону, и Валериан нервно выдохнул от того, как близок он был к тому, чтобы убить человека очередью в упор.
— Нужно попасть на катер, — с трудом дыша, произнес Миямото. Из раны на голове наставника текла кровь, одежда на плече и бедре стала красной.
— Вы ранены.
— Я знаю, — как всегда лаконично ответил Миямото. — С этим уже ничего не поделать.
Валериан кивнул и прижался к пострадавшему корпусу канонерки. Они не могли выскочить из укрытия, конфедераты на поверхности сняли бы их в один момент. Валериан услышал, как из-за бывших ворот снова доносятся крики. Правда, теперь их было больше.
— Они не знают, что орудийная башня не работает, — прошептал Миямото, делая предположение, почему враги не торопятся высунуться. — Но это ненадолго. Мы должны действовать.
— Да, — согласился Валериан. — Черт побери, я надеюсь, что отец передал сообщение Дюку.
— Может передал, а может и нет, — сказал Миямото.
— Он уже должен быть здесь.
— Но его нет. Поэтому мы всё ещё должны сражаться.
— Вы всё ещё пытаетесь меня учить? — спросил Валериан, пригнувшись пробираясь вокруг борта катера и не забывая следить, чтобы его не увидели десантники сверху.
— Всегда есть, чему учиться, — возразил Миямото. — Человек, который думает, что знает все, на самом деле ничего не знает.
Валериан засмеялся, хотя в смехе чувствовалась нота отчаяния. Несмотря на опасность положения и несомненную боль от ран, у Мастера Миямото все еще находилось время для острот.
— Там, — сказал Валериан, наклоняясь и указывая на рваную пробоину в днище катера. — Мы можем залезть там.
Мастер Миямото кивнул и оглянулся на проем ворот в поисках признаков приближения нападавших.
— Ты пойдёшь первым, — сказал он. — Я тебя прикрою.
