Я, Мона Лиза полностью

— Спешите укрыться в ковчеге Господа, — вещал проповедник. — Ной приглашает вас сегодня, двери открыты нараспашку, но наступит час, когда они закроются, и многие пожалеют, что сразу не вошли.

Я не собиралась ни входить куда-то, ни сожалеть. Я ликовала, что наконец-то избавилась от безумных заявлений фра Джироламо. По-прежнему дважды в день я посещала мессу в сопровождении Дзалуммы и отца, но, к счастью, без елейного Пико. Мы ходили в церковь Санто-Спирито, где была похоронена моя мать, где воспоминания о ней дарили мне покой, где Всевышний был справедливым и любящим божеством, более заинтересованным в спасении душ и утешении болящих, чем в наказании грешников.

Мне не нужен был Бог, чтобы мучиться, мое собственное сердце доставляло мучения. Однажды вечером после ужина, запершись у себя в комнате, я взяла в руку перо матери и написала одну-единственную строку. Подписав послание, я тщательно сложила бумагу и запечатала красным воском. После этого протянула письмо Дзалумме.

Она стояла, сложив руки на груди. Вид у нее был устрашающий. Непослушные черные локоны, обрамлявшие пышным ореолом лицо, отбрасывали при свете свечи зловещую тень.

— Теперь все гораздо сложнее, — сказала она. — Твой отец глаз с меня не спускает.

— Значит, во дворец Медичи может пойти кто-то другой. Мне все равно, как ты передашь письмо. Просто передай.

— Сначала ты должна сказать мне, что в нем. Будь на ее месте другая рабыня, а не Дзалумма, которая так заботливо ухаживала за моей мамой во время ее болезни и стояла рядом со мною у ее смертного одра, я бы сразу напомнила ей, что она проявляет непростительно опасную для рабыни дерзость. Но я лишь покорно вздохнула и произнесла те несколько слов, из-за которых не спала уже много ночей.

— Дай только знак — и я приду к тебе.

Это было не просто скандально, это было чудовищно. Без отцовского согласия не мог состояться ни один настоящий брак. Я рисковала заслужить неодобрение не только всего общества, но и самого Джулиано.

Я сидела и настороженно ждала отповеди.

Ее не последовало. Дзалумма долго смотрела на меня, а потом тихо, но весьма решительно заявила:

— Само собой разумеется, я пойду с тобой.

Потом она взяла письмо и сунула его за пазуху. Я потянулась и пожала ее руку. Мы не улыбались, слишком серьезным делом оказался наш заговор. Если отец впоследствии откажется признать мой совершившийся брак, то я буду считаться просто любовницей.

«Моя дорогая Лиза!

Твое письмо так тронуло меня, что я заплакал. То, что ты ради меня готова пойти на риск вызвать у окружающих неодобрение, заставляет меня стремиться стать мужчиной, достойным тебя.

Но я не могу позволить тебе прийти ко мне сейчас.

Не думай ни одной секунды, что я когда-нибудь откажусь от тебя или нашей любви. Все мои мысли только о тебе. Но ты должна сознавать, что даже простое письмо ко мне ставит тебя под угрозу. И это волнует меня больше, чем разлука, которую мы вы нуждены терпеть.

Ты, несомненно, знаешь о попытке наших братьев Лоренцо и Джованни свергнуть Пьеро. С тех пор наше положение совсем ухудшилось. Не далее как сегодня Пьеро получил письмо от наших послов в Лионе. Карл выслал их, и сейчас они возвращаются в Тоскану. Наши банкиры также изгнаны.

Тебе, наверное, хочется спросить, не угасла ли моя любовь. Никогда! Но мне невыносимо видеть, как ты рискуешь собой. Наберись терпения, любимая. Пусть пройдет время, пусть уляжется конфликт с королем Карлом. Дай мне также время придумать, как уговорить твоего отца. Я не могу просить тебя прийти ко мне при таком несчастливом стечении обстоятельств, хотя в то же время меня глубоко тронула твоя готовность так поступить. Ты сильная женщина. Мой отец очень бы гордился такой невесткой.