Трухлявые ящики, застарелая рыбья вонь, в целом спертый воздух отбивали обоняние напрочь, но даже в этой кромешной тьме видела я неплохо, а магически чуяла еще лучше, так что не заметить смазанное движение слева просто не имела права.
— Ты меня убьёшь? — жалобно захныкала суккуба, ловко прячась за невнятной кучей хлама и тоже рассмотрев в моих руках отнюдь не пряник. — Но я же сделала всё, как ты просила!
— Не всё, Ганна, — поморщилась я, прикидывая, не проще ли спалить весь склад, чем непонятно сколько времени играть в салочки с невероятно шустрой тварью. — Я просила не увлекаться. А ты?
— А я голодная была! — выставила мне ответную претензию суккуба. — А он… Знаешь, как он суперски целуется? Младший Пуэртос меня впроголодь держал, пальцы на ногах обсасывать заставлял, задницу ему вылизывать! Фу! А Джефри меня, как нормальную женщину… Сисечки целовал, писечку гладил… Любил!
— Любил, — фыркнула пренебрежительно. — Трахал он тебя, дура.
— Любил! — истерично взвизгнула суккуба, отчего-то вызверившись на правду и выскочила прямиком на меня из-за кучи слева, широко растопырив руки, обзаведшиеся когтями.
— Девочки, безумно жаль прерывать ваши откровения, но я, пожалуй, услышал всё, что хотел, — невозмутимо произнёс Сэверин, выходя из не замеченного мною сгустка тьмы справа и одним неуловимым движением кисти пеленая нас обеих. Да так надежно, что даже дышалось с трудом, а моргать я уже не могла.
Тьма! А ведь я почти успела!
— Эмилия… — недовольно вздохнув, приблизился ко мне некромант и заглянул в глаза. Не знаю, что он там пытался найти, но секунду спустя недовольно цыкнул и произнес: — Первое правило начинающего преступника: не суетись. Ты думала, я не замечу твоего ухода из бюро? Не прослежу? Не отправлю за тобой Хисса, наконец? О чем ты думала? Α это… — раздраженно взмахнул рукой на суккубу, которая со все ещё растопыренными руками пучила на нас глаза, но тоже ничего не могла ни сказать, ни сделать. — Это ты как объяснишь? Я, кажется, запретил мстить. Что молчишь?
Мой взгляд обрел особую глубину безмолвного возмущения, давая понять, что молчу я отнюдь не из-за того, что мне нечего сказать.
– Αх, да, — усмехнулся криво и выразительно щелкнул пальцами, снимая путы с моего лица, хотя точно знаю, мог бы и обойтись без этого показушного жеста. — Итак? Есть что сказать в своё оправдание?
— А вот не буду, — я с вызовом вскинула подбородок. — Оправдываются те, кто виновен. А я невиновна!
— Да что ты говоришь? — В синих глазах заклубилась недовольная тьма. — То есть это не ты отправила к детективу Рамиресу голодную суккубу?
— Око за око, — процедила зло, даже и не думая раскаиваться, потому что действительно так считала. — Это вы позволили Мигелю делать со мной всё, что ему заблагорассудится. Я всего лишь позволила себе то же самое.
— Не то же самое! — зло рявкнул некромант, впервые на моей памяти позволяя себе действительно кричать. Шумно выдохнул, медленно вдохнул… Отступил на шаг и уже спокойнее повторил: — Не то же самое, Эмилия. Мигель никогда не позволил бы себе что-то большее, чем легкое воздействие. И да, я уже осознал свою ошибку. Я был не прав. Признаю. Но твои действия… Это уголовщина, понимаешь? Ты подвергла риску коллегу. Того, кто доверял тебе. Пошла против моего четкого приказа. Обманула, наконец. Понимаешь, что после такого я в принципе не имею права допускать тебя к работе в команде. Ты… Беспринципна!
— Ты только сейчас это заметил? — Я позволила себе кривую усмешку. — Я считала тебя умнее.
— А я тебя — человечнее, маленькая сущь.
Если бы он меня ударил, я бы, наверное, удивилась меньше.
Но это…
Впрочем, я понимала, что рано или поздно это произойдет. Лучше бы, конечно, поздно, но… Мне просто не повезло.
— И давно ты знаешь? — спросила тихо, предпочитая глядеть не на него, а на притихшую Ганну, и понимая, что здесь и сейчас разделю её судьбу.
Страшно ли мне? Наверное, нет. Обидно? Да, немного.
Но в моей такой недолгой жизни успело произойти довольно много красивого, вкусного, яркого и просто хорошего, что и умереть почти не жалко.
— Знаю что? — Некромант снова шагнул ко мне, заслоняя своим телом суккубу, и теперь я могла смотреть лишь ему в лицо.
Жестокое. Безупречное. С манящими провалами полностью черных глаз.
Так вот, как выглядит смерть…
Красиво.
— Что я — сущь, — произнесла спокойно.
— Не слишком. — Левый уголок его губ дернулся в сторону. — Меня очень долго вводила в заблуждение душа. И твоя способность амбидекстера. Но твоё тело… Твоё сердце бьется справа, Эмилия. Она призвала тебя той весной, верно? Будучи беременной?
— А ты умный, — протянула с нескрываемым уважением. — Неужели сам догадался?
— Поднял старые архивы инквизиции, — не стал скрывать маг. — Твой случай не уникален, хотя и крайне редок. Но мы отклонились от темы. Что будем делать, чудо?
Вот тут я его конкретно не поняла.
— Чудо?
