Я наблюдаю за тобой полностью

– Мама, расскажи-ка еще раз, что ты там делала.

– Я же говорила: наблюдала.

– И ты ничего не видела?

– Ничего. Блондинка вернулась домой, а через несколько минут вышла из калитки на заднюю тропку.

– Блондинка?

– Ну да. Смотри, я сфотографировала… – Мама достает из сумочки фотоаппарат. – Вот, последний кадр. Потом я устала и пошла домой.

Дженна увеличивает изображение на экране: все смазано, одни серо-черно-зеленые пятна. Позади дома видна человеческая фигура, смутная и размытая; из-за вспышки глаза – как ярко-красные угольки. Невозможно определить не то что цвет волос – не ясно, мужчина это или женщина. Вспышка высветила яркую деталь – белое пятно в центре. Дженна приближает изображение до максимума: это пуговица, одна-единственная очень большая пуговица. Где-то я уже видела пальто с такой пуговицей. Внезапно ее пронзает воспоминание: женщина на фотографии, которую показывал Фредди. Та, что разговаривала с мамой. На ней было просторное черное пальто, застегнутое на здоровенную пуговицу поверх беременного живота. Дженне становится нехорошо, словно ледяная рука сжимала сердце.

– Мама, – говорит она, – а вдруг это и есть убийца?

– Но ведь… мистер Фицуильям убил свою жену.

– Откуда ты знаешь?

– А кто же еще?

– Нужно обратиться в полицию. Ты должна сообщить о том, что видела, и показать эту фотографию. Немедленно.

Джоуи закрывает глаза и пытается взять себя в руки. Должно же быть какое-то разумное объяснение. Перед встречей с адвокатом нужно привести мысли в порядок.

Думай, давай же, думай.

Кто-то принес ей чаю в бумажном стаканчике. На вкус отдает нутром автомата с напитками. Джоуи выпивает залпом, обжигается, но не обращает на это внимания.

Думай, Джоуи, думай.

Через мгновение она хлопает ладонями по столу. Женщина-полицейский, посаженная присматривать за ней, вздрагивает.

Ну конечно! Николу убил Том Фицуильям! Не зря он так настойчиво зазывал меня в отель. Все было подстроено. Том знал, что его сын вечером уйдет из дома. Он пригласил меня на свидание и срезал бахрому с сапога, чтобы сделать соучастницей. Или бахрома уже была у него? Например, оторвалась в машине. Может, именно тогда ему и пришел в голову коварный план. Он устроил передо мной представление «ах, я бедный-несчастный», ушел в ночь, а потом затаился, выжидая, когда я вернусь домой. Иначе почему его не было дома? Он ведь вышел из отеля на пять минут раньше меня. Потом он пробрался на тропку позади коттеджей, проник через заднюю дверь и…

Джоуи испускает стон.

Садовые боты.

Как объяснить садовые боты?

Том никак не мог пробраться к ним домой и стащить садовые боты Ребекки. Даже в качестве отвлекающего маневра. Задняя дверь всегда заперта на два замка. Ну и размер, конечно, совсем не его.

Кто-то надел садовые боты, а потом сполоснул их в раковине. Джек работал допоздна, Альфи точно не стал бы этого делать. Остается Ребекка, но она говорит, что весь вечер просидела в кабинете и кто-то даже ее там видел.

Внезапно в мозгу у Джоуи возник образ, яркий, как солнечные блики на воде. Вчера вечером, поднимаясь на второй этаж со стаканом в руке, взвинченная после свидания с Томом, вся на нервах перед встречей с Альфи, она на минутку задержалась на лестничной площадке, рассеянно заглянула сквозь узкую щелку в кабинет Ребекки и со смутным удивлением подумала: зачем той понадобилось придвигать картонную фигуру Джека к окну?..

Детектив Роуз Пэлем стоит у дверей дома номер четырнадцать в «Мелвиллских высотах». Рядом с ней – старший инспектор Филип Макин, ее начальник. Это его первый визит в «Мелвиллские высоты». Вчера вечером он был у родителей в Бангоре, а утром приехал сюда. Роуз довольна. Типичное бытовое убийство – муж весь в крови, вызвал полицию только через двадцать минут после возвращения домой, завел интрижку с блондинкой вдвое себя моложе, да еще слухи о его садомазохистских отношениях с женой, – обросло новыми подробностями и стало гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Филип Макин – самый опытный детектив в участке. Он разберется.