— Кто тебя просил? А я-то думаю, что это он так внезапно проявил ко мне интерес. А вот оно что.
— Зато теперь, вы можете наконец встречаться, — подбадривает он.
— Миша! Он мне безразличен. Тебе ясно? Какой на фиг встречаться?! — восклицаю я, чувствуя, как во мне нарастает ярость.
— Погоди-ка, ничего не понимаю. Ты серьезно?
— Да, и сделай милость, отвадь своего друга, пожалуйста. Если он еще раз вздумает меня поцеловать, он получит по роже. Так ему и передай, — сердито бросаю я.
Я на взводе, я взбешена, чертовски нервозна. Черт побери! Тоже мне сват нашелся. Серьезно? Сватать меня решил? И как ему это только в голову пришло? Это моя личная жизнь, черт возьми! Люди, отвалите от НЕЕ, не прикасайтесь, ну. Не ваша же!
Ухожу, не попрощавшись. Мне нужно остыть.
— Алекс! Прости! — слышу я вдогонку…
К концу занятий я напрочь забыла про этот неприятный инцидент, а после занятий мы с Леркой отправились в городскую библиотеку, где работает моя знакомая, София. Эта библиотека, кстати говоря, самая большая в нашем городе и от университета недалеко, поэтому туда частенько заглядывают студенты. Вот и мы позанимались там часа два: я же обещала помочь подруге с успеваемостью, вот и решила не тянуть до понедельника. Да и сегодняшние планы чудеснейшим образом испарились, как и инициатор этих самых планов — он взмыл в небеса на металлических крыльях, взяв курс на славный город Петербург.
Попрощавшись с Лерой, заглядываю к Софии в малый зал:
— София, к вам можно? Вы не заняты?
— Александра, милая, заходи конечно. Тебе я всегда рада. Чай будешь? — В ее руках серебрится чайник, что источает прелестный букет цветов. До чего вкусный аромат! Видимо, как раз наступило время чаепития. А я вовремя, смотрю.
— Вы еще спрашиваете! Конечно буду. Ваши руки готовят поистине восхитительный чай. Не понимаю, как бы жила без него. — Отбросив в сторону свои вещи, сажусь в кресло, а София тем временем достает домашние печенья и наливает в кружки чай.
Ай, я обожаю эту женщину и её флёрдоранж. Всему, к чему она прикасается, заведомо суждено быть прекрасным, настолько волшебным, что я порой задаюсь вопросом: не фея ли она?
— Цветки апельсинового дерева — главный ингредиент моего чая, ты же знаешь. А выращиваю я его в своей оранжерее. — Она протягивает мне кружку. Беру ее и, приподняв брови от удивления, говорю:
— Помнится, пару лет назад вы говорили, что заказываете цветы апельсина из южных стран. Вы наконец решили посадить апельсиновое дерево в своем зимнем саду?
— Не одно. — София загадочно улыбается. — У меня их семь.
— Да что вы говорите, — искренне изумляюсь я, сделав глоточек чая.
— Да, небольшие правда еще, но для чая цветочных лепестков вполне достаточно.
— Здорово… Помните, вы как-то звали меня в гости? В сентябре еще. Не будет ли наглостью напроситься…
Мысль закончить не успеваю, меня перебивает София, чьи глаза уже успели загореться от идеи:
— Разумеется. Хоть сейчас. — Смотрит на часы, поправляется: — Нет, через час, когда закончится мой рабочий день. Мы могли бы…
— София, к сожалению… сегодня не получится. Давайте на следующей неделе я к вам загляну, попьем вместе чайку и… уж очень хочется взглянуть на оранжерею и его новых обитателей, — последнюю фразу проговариваю с особым, ребяческим восторгом и предвкушением.
— Обязательно тебя с ними познакомлю, — обещает она, посмеиваясь над неожиданным проявлением детской непосредственности у меня, уже взрослой, казалось бы, девушки. Сознаюсь, иногда я веду себя как сущий ребенок. — Ты приходи, приходи.
— Приду, — обещаю я, поднося ко рту печеньице. Хруст печенья приятным звуком отдается в ушах, проникая в самые глубины сознания: как-то неожиданно приходит понимание действительности происходящего здесь и сейчас спокойствия и умиротворения — остро ощутимых, к слову сказать. Словно комната эта временно застыла вместе с находящимися в ней людьми. А вот за дверьми — возможно, сейчас спешка и бешеный ритм жизни. Но не здесь, только не в этих стенах, где согревающее чувство домашнего уюта накрывает тебя с головой, где каждая деталь приковывает твое внимание, каждое движение и шорох отмечается тобой нечто особенным и прекрасным. Необычное чувство. Восприятие мира уже не то, оно резко поменялось. И сердце в груди становится звонче, заметно живым и подвижным — ярко чувствуется каждый его удар. Я даже оглядываюсь на себя, чтобы понять, что изменилось, но нахожу себя прежней. Окидываю оценочным взглядом свою позу в винтажном кресле: расслабленное положение ног и руки, надежно держащие хрупкий стакан; и даже замечаю легкую потертость на тонком золотом браслете. Отчего-то улыбаюсь и, подняв глаза на мою пожилую подругу, добавляю: — Обязательно.
— Тогда договорились. Жду тебя на следующей неделе, не затягивай… Кстати, что у тебя с телефоном? Я звонила тебе утром насчет той таинственной рукописи, а ты недоступна.
