Занятие подходит к концу, и я мысленно возвращаюсь к предстоящему разговору с Игорем, который случится вот-вот уже скоро. Две минуты до окончания. Ведь он же для чего-то оставил меня после занятия. Ну да, типа для того, чтобы узнать причину опоздания. Но я же понимаю, это показуха для всех остальных. Ему тоже не терпится остаться со мной наедине — я это вижу по его глазам, постоянно ловящим мой взгляд в течение всей пары. Столько дней не видела его, а он здесь, рядом, стоит буквально в двух шагах, а я даже не могу прикоснуться к нему, и это просто пытка для меня. Хочется обнять его, почувствовать его тепло, поцеловать в конце концов. Минута — и мы одни. Просто не терпится оказаться в его объятиях, испытать и вспомнить силу его мужских рук, особенных рук, ласковых и нежных. Интересно, все так любят? Вот так, как я сейчас? Никогда не думала, что такое возможно — влюбиться в человека за короткий срок и не хотеть, чтоб он хоть на минуту оставлял меня одну, без него. Неужели возможно так сильно любить человека за… просто за то, что он существует? Что он есть? Что он просто рядом с тобой? Ура, пытка закончилась. Лишние люди покидают это святое место. Место, где, как я считаю, всё началось: это любимая проклятая дверь, разговор по душам, а главное — именно здесь я поняла, что он человек, а не хладнокровный зверь, каким я считала его вначале.
— Удачи. Потом расскажешь, как прошло, ок? — Лера волнуется за меня. Жаль, она не в курсе всего, что происходит в моей жизни.
— Буду надеяться, что он не накажет меня за опоздание на пять минут, — бросаю я, и она, ободряюще сжав мою ладонь, уходит, оставляя нас с Игорем совершенно одних в этой огромной аудитории.
Мужчина, не проронив ни слова, направляется к двери, закрывает ее с внутренней стороны на замок и идет ко мне. Затем, остановившись в метре от меня, скрещивает руки на груди, смотрит чересчур осуждающе.
— Что? — тихо шепчу я, не сводя глаз с его внушительной фигуры.
— Ты всех свела с ума. Под "всеми" я подразумеваю всех особей мужского пола, находящихся на тот момент в этой аудитории, — недовольно произносит он, грозной тучей нависая надо мной.
— Мне не нужны все, я хотела свести с ума только одного. — Уголки моих губ неуверенно скользят вверх в несмелой, я бы сказала, даже жалкой улыбке.
— Черт, и у тебя это получилось, — срывается с его губ. Он моментально оказывается рядом. За какую-то долю секунды. Всё происходит очень быстро: как одержимый, берет мое лицо в ладони, впивается губами в мои и целует жадно и пылко, страстно и нежно. Подчиняя меня своей воле, не оставляя ни единого шанса на побег. Мне остается лишь млеть в его сильных руках и отвечать на этот удивительно глубокий, чувственный поцелуй, руками исследовать его плечи, ощущать приятное прикосновение, тепло его кожи под подушечками пальцев. — Я эту твою ангельскую улыбку… — решительно говорит он, разорвав поцелуй; однако не договаривает, вновь врывается языком в мой рот, не дав мне даже отдышаться.
В одно мгновение его горячие пальцы оказываются на моей талии, в другое — властные руки поднимают и сажают меня на стол, продолжая яростно целовать и терзать мои припухшие от безумного натиска губы. Запускаю пальцы в его мягкие волосы и с такой же безудержной страстью покрываю его губы поцелуями, охваченная одержимостью и желанием заполучить этого мужчину целиком и полностью. Его поцелуи — они огненные, страстные, властные, сильные, но при этом губы его остаются нежными и мягкими. Такое невозможно. Невероятно. Игорь с жаром прижимает меня к своему разгоряченному телу. Чувствую его ладонь на своем бедре, он резким движением поднимает и закидывает мою ногу на себя, отчего с моих губ незамедлительно срывается глухой, сдавленный вскрик, а я сама невольно наклоняюсь чуть назад, инстинктивно цепляясь за мужские плечи, впиваясь в них ногтями мертвой хваткой. Наклоняю голову и обнажаю шею для новых умопомрачительных поцелуев — превосходный рычаг управления моим телом, действуют головокружительно, возвышая до небес. Прикрыв от сладкой истомы глаза, позволяю своему мужчине любить меня на столе. Игорь начинает целовать меня в шею, в чувствительное местечко за ушком — осыпает поцелуями везде, куда попадает его голодный взгляд. В один момент стопка бумаг летит вниз и с шумом ударяется об пол. Я вздрагиваю, но, похоже, ему наплевать и на внезапный грохот, и на разлетевшиеся бумаги, наверное, не особо важные, но всё же стоит спросить.
— Что-то упало, — задыхаясь от наслаждения, еле шепчу ему в ухо, когда он пробует на вкус мою кожу над ключицей.
— Плевать, — со стоном произносит он и заглядывает мне в глаза, снова целует в губы, и его настойчивый язык находит мой. Обвиваю руками его шею и снова растворяюсь в жарком неистовом поцелуе.
— Так, стоп. — Он резко отстраняется и, взъерошив волосы, застывает надо мной на вытянутых руках, смотрит мне в глаза.
