— Да, есть, но тебя это не касается. Макс, серьезно прекращай всё это. То, чем ты занимаешься. Неужели тебе приятно разбивать девичьи сердца? У тебя у самого сердце-то есть? Разве так можно поступать, — устало выдыхаю. — Одумайся, пока не поздно и не произошло непоправимое. Такие дела могут привести к крайне ужасным последствиям.
— Что ты имеешь в виду?
— Ох… однажды в твои руки может попасться нежный и хрупкий ангелочек, чье сердце ты, разумеется, разобьешь. И может случиться так, что бедняжка не выдержит и решит покончить с собой. Кто будет виноват? Ты, Макс. Виноват будешь ты. Неужели твоя игра стоит того, чтобы так рисковать? Ты можешь загубить человеческую жизнь, ты это понимаешь?
Парень молча глядит на меня, а потом, раздраженно поморщившись, отворачивается. Невольно обращаю внимание на крепко сцепленные друг с другом мужские руки на поверхности стола — беспокойно сжимает их, как если бы был чем-то встревожен. И куда только делся образ ловеласа?
— Ладно, я пойду. — Пусть остается наедине со своими демонами. Пусть размышляет и делает работу над ошибками. Если он, конечно, вообще способен на такое.
— Подожди… Ты абсолютно права. Прости. — Вот это уже неожиданно.
— За что? Ты не у меня должен просить прощения.
— Да, я понимаю.
Понимает? Неужели он правда раскаивается? Думаю, не стоит делать поспешных выводов. Может, это снова его манипуляция. Не похоже, но а вдруг?
— Ну раз понимаешь, ты знаешь, что делать. А я пойду, мне срочно нужно быть в другом месте.
— Тебя подвезти?
— Нет, не нужно.
— Похоже, он делает тебя счастливой.
Что?
— Ты о ком?
— О твоем парне. Ты прямо светишься от счастья, когда говоришь с ним по телефону.
И что мне ему на это ответить? Если честно, странно вот так вот обсуждать подобные вещи с Максом. Но он должен понять, что ко мне доступ закрыт раз и навсегда.
— Да, я люблю его, — бросаю я ему в лицо. Надеюсь, теперь он наконец отстанет от меня.
— Ясно, тогда желаю счастья. — В словах его проскальзывают отголоски глубокой печали, а сам он, вяло улыбнувшись, прячет погрустневший взгляд. Неужели всё, что он сказал, правда? Нет, конечно же нет. Алекс, не дай себя одурачить. Он искусный манипулятор — помни об этом.
— Спасибо, — слегка растерянно роняю я. — Пока.
В странных размышлениях преодолеваю расстояние до двери и, надевая на ходу верхнюю одежду, выхожу в холод…
Да здесь до фига машин. И где его? Блин, для таких случаев необходим квадрокоптер карманного размера, чтоб можно было взглянуть на вид сверху. Придется звонить.
— Алекс?
— Але. Да, я сказала «але». Не удивляйся. Скажи мне, где стоит твоя машина?
— На парковке, прямо перед торговым комплексом. — Готова поспорить, что он сейчас улыбается самой необыкновенной улыбкой на свете. Жаль, не вижу.
— Я помню, а можно поточнее. Парковка здесь огромная, и машин не мало. Какой ряд?
— Первый, рядом с центральным входом. Найдешь? — Иду в проходе между первым и вторым рядом, ища глазами его черный джип. — Хотя погоди, стой на месте, я сам найду тебя.
— Нет, не нужно, я уже тебя вижу, — и отключаюсь.
Он стоит ко мне спиной, упорно выглядывает меня где-то в противоположной стороне. Подкрадываюсь незаметно сзади, ступая как можно тише. Обнять или испугать? Как бы мне не хотелось первого, я выбираю второе.
— Бу!
Он мгновенно поворачивается ко мне, чуть подпрыгнув на месте, ну или мне показалось. Думаю, его ничем не испугать.
— Ты смерти моей хочешь? — нервно смеется он. А, все-таки я его испугала. Сдерживаюсь от подступающего хохота. Ну нет, блин, смешно.
— Смешно тебе? Ну смейся, смейся. — Этот замечательный мужчина берет в ладони мое лицо, пристально так смотрит в глаза, с такой нежностью, что я невольно перестаю смеяться, завороженная глубиной зрачков.
— А чего перастала? — Его рот расплывается в насмешливой полуулыбке. Он прекрасно понимает, как действует на меня, и всё же спрашивает — каков хитрец. — Я только начал восхищаться прелестью изгибов твоих сладких губ. Кстати, я говорил, что твоя улыбка — самое прекрасное, что есть на этом свете?
— Кажется, да. Что-то подобное звучало из твоих уст.
— Вот и хорошо, я готов хоть каждый день говорить тебе об этом, даже по-несколько раз на дню. И эти глаза… Я, черт побери, без ума от них. Ну нельзя же быть настолько красивой.
— А ну сейчас же перестань, ты меня смущаешь.
Игорь сжимает меня в объятиях и произносит:
— У меня нет цели — смутить тебя. Я говорю то, что вижу, что есть на самом деле. Слышишь меня? — Я киваю на его плече. — И не нужно меня стесняться, поняла? — Снова отвечаю кивком. — Вот и отлично… Ну раз я уже начал говорить про твои глаза, то скажу еще одну вещь. Именно они свели меня с ума в нашу первую встречу. Сейчас, задним числом вспоминая тот наш разговор, я это четко понимаю и осознаю, — чуть тише продолжает он, губами коснувшись моего уха. У меня мурашки по всему телу рассыпаются от шипящего тембра голоса — обожаю, когда он говорит шепотом. — Хоть я и нагрубил тебе тогда, — с сожалением добавляет он, заглядывая в мои глаза. — Но мы об этом случае забыли, так ведь?
— Забыли, — тихо соглашаюсь я, глядя на него.
