— Так я и думала. Ты все еще зол на меня, за то, что я хотела отдать Юлика чужим людям. — Он хотел что-то сказать, но я быстро продолжила, — Но я не буду просить у тебя прощение за это. И если, мы хотим начать все заново, то хочу сразу предупредить, Если ты меня хоть один раз этим попрекнешь, хоть сейчас или же когда ему будет пять или десять лет, я тебя не прощу и мы тогда с тобой точно расстанемся.
— Доминика, я…
— В порыве ссор или твоего крайнего недовольства, — продолжила я, — или вдруг у тебя не будет настроения, мне все равно. Эти слова будут означать, что между нами все кончено.
— Договорила?
— Пока, да.
— А теперь меня послушай. Я все понял. И уже не виню тебя ни в чем. Что касается всего, что ты надумала и делала в тот период, когда была беременна, все останется в прошлом. Ты переживала нашу разлуку, дай досказать. — хотела возразить ему в слове «разлука», но он не дал, дождался пока я успокоюсь и продолжил, — так вот, все твои действия в период того времени, когда ты считала что я тебя предал, изменил и бросил, и мое отношение к этому, высказанное тебе в негативной форме… давай это останется в прошлом. А с сегодняшнего дня, — посмотрел на часы, — уже первый час ночи, мы с тобой начинаем все с начала.
И как у него все это получается…так красиво говорить!?
М А К С И М И Л И А Н
Ну… давай же, Доминика, решайся.
— Позволь перед ответом, я у тебя кое-что спрошу.
Что она хочет узнать… вроде я все ей сказал… все как и репетировал… было бы смешно, если бы не было так грустно. Да, репетировал свою речь! А что мне оставалось!?
И отец, и Кеша… да блин, даже малой со мной решили поговорить на счет Доминики и того, что я ей наговорил.
Отец говорил, что она еще молодая, обиженная на меня, плюс ко всему шалили гормоны на фоне беременности.
Кеша говорил, что я последний мудак. Даже после того, как я его избил, не побоялся и решил со мной поговорить. Сказал, что все делал в моих интересах. Что если бы не думал обо мне, то и не поддерживал бы ее и моего сына. Просто ждал подходящий момент, что бы все рассказать. Ему не хотелось терять доверие Доминики, но в то же время тяготила ложь. И он искал во мне хоть какое-то проявление чувств к ней. Но не находил, вот и молчал. Но сказать планировал в скором времени.
Малой вообще выдал!
Начал напоминать, что я вытворял, после того как она ушла. Со сколькими я бабами перетрахался, как напивался и буянил. Фактически, только малой и знал, о моих чувствах к ней. Т. к. все время находился рядом.
Отец и Кеша в это время раскручивали бизнес в Москве. А вот Валентин, был рядом как юрист, помогал провернуть все сделки и курировал всю документацию.
И в свободное от работы время наблюдал за моим разгульным образом жизни. Я мало спал тогда, работы было много. Но как только появлялась свободная минута, все мысли уходили к ней. И что бы опять от них избавиться цеплял телок, приводил на квартиру и нашими телодвижениями и их стонами, не давал Вальке спать. Он уходил, ругаясь на меня и на них, что велись на меня.
Иногда телок не хотелось видеть, хотелось видеть только ее….вот тогда я пил, а после Валька выслушивал, как мне хреново. Что хочу Доминику вернуть, но пока нет возможности этим заняться. Надо дела разрулить. Жаловался на Леху и его самодеятельность.
В общем, Валька мне все припомнил. И со словами «или же она должна была себя так же вести, как и ты что бы забыть!? Тогда бы ты ее понял? И не возмущался бы так, как возмущаешься сейчас! Если бы она по клубах с мужиками разными сношалась, да коктейлями накачивалась тебя было бы проще!? И ты бы ее простил и понял бы?»
И я понял.
Понял, что не должен был так на нее наезжать. Что каждый страдает так, как умеет. Я пил и по девкам шлялся. А она тихо страдала, не могла забыть предательства. Хотела себя всячески отделить от меня, а малыш все карты ей спутал. И стал живым напоминанием меня. Вот она и подумала о том, что бы отдать его нуждающимся в детях, семейной паре. Но, слава богу, что одумалась и оставила его. Моя девочка!
Еще и Леха оказывается все подстроил для нашего воссоединения.
В общем, я понял, что мне никак нельзя ее отпускать. Не из этого дома, ни из своей жизни.
— И еще, хотел поблагодарить тебя.
Она не понимает о чем я. Удивлена моим словам.
— За имя, которое ты дала малышу. Юлий. Ты же это из уважения к моей матери сделала?
Она улыбнулась.
— Просто я помнила с какой теплотой ты говорил о маме, о ее любви к языку. К ее выборы имен для всех вас. И мне показалось, что ты бы тоже хотел продолжить эту традицию.
Я сделала быстрых три шага в ее направлении, схватил за плечи, поднял до своего уровня и впился в ее губы поцелуем.
Девочка моя все же думала обо мне в то время и хотела сделать приятно. Проявила уважение к памяти о моей матери, назвав моего сына именем латинского происхождения, как это делала моя мама. Хотя, зная ее, возможно, к внукам она бы применила другую теорию и начала бы называть их греческими именами или еще какими нибудь. У матери была буйная фантазия и неуемный оптимизм.
