Они схватились друг с другом на пирсе у маяка в бушующий шторм. Один – гениальный профайлер, лучший в корейской полиции, другой – неуловимый серийный убийца по прозвищу Жнец. Один выйдет из схватки победителем, другому суждено умереть.Но судьба решает иначе. В ту ночь они погибают оба – чтобы затем переродиться в телах других людей. Профайлер обнаруживает себя в теле убийцы, мстящего за гибель сестры, тогда как Жнец примеряет на себя роль крутого полицейского, главы убойного отдела. На стороне преступника – вся мощь полиции и СМИ, и он открывает охоту на беспомощного, пустившегося в бега противника. Но у профайлера есть козырь в рукаве.И оба знают: победит тот, кто найдет своего врага первым.
Перевод с корейского chaerimi
Иллюстрация на обложке: KOSH
© 2023 INFLUENTIAL Inc.
Russian Translation © 2024 ROSMAN LLC
ALL RIGHTS RESERVED
This translated edition was published by arrangement with INFLUENTIAL Inc. through Shinwon Agency Co.
© ООО «РОСМЭН», 2024
Шторм, что бушевал как сумасшедший, был беспристрастен, словно судья-новичок: он одинаково хлестал ветром с дождем как меня, полицейского, так и серийного убийцу Жнеца.
Вскинув револьвер M60, я взглянул на противника. Из-за косых струй дождя видимость упала почти до нуля, и лишь Жнец в алом галстуке, словно подобранном под цвет возвышавшегося позади маяка, был прекрасно различим. Мы стояли лицом к лицу на расстоянии около десяти метров. С этой дистанции я даже с закрытыми глазами мог бы оставить на его груди такое же алое украшение, как его галстук, просто нажав на спусковой крючок. Настолько я был уверен в своих навыках стрельбы.
– На колени, руки за голову!
Чтобы прорваться сквозь бушующий ветер, приходилось кричать изо всех сил. Вокруг все озарилось и засверкало: это ударила молния, а затем гром грянул в небе, словно барабанщик, отвечающий за кульминацию шоу. Шторм был ужасен. Гонимые ветром волны перекатывались через волнорез. Даже если бы я рискнул воспользоваться такой роскошью, как зонтик, штаны все равно бы вымокли из-за окатывающих нас волн.
Жнец был непоколебим. Он оказался в положении загнанной в угол крысы, но, несмотря на это, не подавал виду, что напуган, и ни о чем не умолял. Лишь стоял и улыбался. Это зрелище так меня раздражало, что я снова закричал:
– Все кончено! Сдавайся немедленно!
– Знаешь, что чаще всего говорят люди перед смертью? – спросил Жнец.
Его голос звучал равнодушно. Он словно спрашивал, знаю ли я, что он ел сегодня на обед.
У Жнеца не имелось никаких тузов в рукаве. Он был худощав, носил рубашку с галстуком, как какой-нибудь клерк. На самом деле Жнец работал инженером, но это ничего не меняло – и инженер не сможет остаться целым и невредимым, если в него попадет пуля. И все равно он вел себя чертовски расслабленно. Это действовало мне на нервы. Он ведь был уникальным серийным убийцей, которого в прессе прозвали «гением убийств». Как бы там ни было, я не сомневался, что он куда опаснее обычного клерка, на которого так походил.
Я снял револьвер с предохранителя, готовясь выстрелить, если придется. Ничего не случится, если попаду ему в ногу. Даже охромев, он сможет без проблем стоять на суде.
Жнец улыбнулся. Эта улыбка казалась дружелюбной и нежной. Обезоруживающей. Любой при виде ее утратил бы бдительность.
– Если ты думал, что я буду умолять оставить меня в живых, ты ошибся. Все без исключения, кого я убивал, твердили одно: «Прошу, убей меня поскорее. Прошу, пусть мне станет легче», – произнес Жнец с неизменной улыбкой на лице.
Ветер шумел в ушах, но его слова я расслышал на удивление хорошо. Вдруг мне вспомнилась чья-то фраза: «Дьявол никогда не говорит громко, он всегда сладко нашептывает на ухо».
Дьявол.
Для характеристики Жнеца не подобрать более точного слова. Даже описание дьявола, хранившееся в скудных глубинах моей памяти, полностью с ним совпадало. Любой, кто видел или расследовал хотя бы одно из двадцати одного убийства Жнеца, дал бы такое определение дьявола.
Жнец – это дьявол, а дьявол – это Жнец.
За последние два года случаи убийства произошли один за другим в Сеуле, Инчхоне и провинции Кёнгидо. Преступник не делал никакого различия между мужчинами и женщинами, и возрастной диапазон также был широким. Среди жертв были как девушка чуть старше двадцати, так и старик за семьдесят…
Между убитыми не прослеживалось совершенно никакой связи. Они жили в разных местах, их работа, хобби и прочая деятельность различались. Конечно, причин убивать их тоже не было. Способы убийства также отличались разнообразием. Единственной и притом пугающей общей чертой преступлений оставалось то, что все жертвы умирали медленно и мучительно. Кто-то задыхался в течение двух часов, оказавшись в ловушке в прозрачной трубе, из которой постепенно уходил воздух, а кого-то, связав по рукам и ногам, бросили на съедение нескольким сотням крабов.
Это была зацепка.
Садистский метод убийства, который обычный человек не смог бы даже представить. Именно действия, сосредоточенные исключительно на причинении сильной боли, указывали на серию убийств.