— Алёша, ну что же ты? — в кабинет вошла жена. — Просил чай, я налила, а ты… Что с тобой? Тебе плохо?
Алексей Васильевич открыл глаза, положил руки на стол. Лиза стояла с чашкой в руке и испуганно смотрела на него.
— Что случилось, Алёша? Сердце, да? На тебе лица нет.
— Нет, нормально, всё нормально. Вот письмо получил, — Шинкарёв торопливо сложил тетрадный листок и прикрыл его рукой, — от сестры… сестры однополчанина.
— А как она тебя нашла?
— Не знаю. Ну, как видишь, нашла.
— А почему ты так расстроился? — жена поставила чашку с чаем на стол.
— Да понимаешь, погиб он.
— Ну это ж когда было, Алёша, ты прямо как ребёнок. Успокойся, попей чаю. Или, может, всё-таки примешь корвалол?
— Нет, Лиза не надо. Оставь чай, я скоро приду. Жена, ещё раз внимательно посмотрев на него, вышла.
Шинкарёв, положив письмо в конверт, встал из-за стола, подошёл к вешалке, на которой висел пиджак, достал из нагрудного кармашка ключ. Этим ключом он открыл замок верхнего ящика стола. Бросив конверт в ящик, снова запер его. Некоторое время Алексей Васильевич вертел ключ в руках, как будто не знал, куда его деть, затем сунул в карман брюк. Надев пиджак, он прошёл на кухню. Лиза колдовала над плитой.
— Пойду я в сквер схожу. Сегодня встретил Николаева, технолога из цеха сборки, говорит, там наши заводские пенсионеры собираются, в домино играют.
Жена повернулась к нему, крышка кастрюли выскользнула у неё из руки и со звоном упала на пол. Алексей Васильевич наклонился, поднял крышку, положил на стол. Лиза сидела на табурете и смеялась.
— Я представила тебя забивающим «козла».
— Ну а почему бы нет? В конце концов, я такой же пенсионер, как и остальные.
— Ага, бывший директор завода играет в домино с бывшими рабочими этого завода, и они его дружески кроют матом за неправильно положенную костяшку. Ну что ж, вполне в духе времени, демократия на практике. Материал для передовицы.
— Лиза, это в тебе проснулась журналистка — кстати, тоже бывшая.
— Ладно, иди уж, доминошник.
Выйдя на улицу, Шинкарёв направился в сторону сквера; идти было недалеко, только квартал пересечь. Нет, он не собирался искать знакомых пенсионеров и играть с ними в домино. Просто Алексею Васильевичу захотелось побыть одному. Разговор с женой лишь на время отвлёк его, и сейчас мысли о письме давили на мозг, на плечи; даже ноги, казалось, ослабли. Хотелось побыстрее добраться до какой-нибудь скамейки. Случилось то, чего он боялся почти всю свою послевоенную жизнь. Боялся, когда вступал в партию, боялся, когда поступал в институт, боялся, когда устраивался на работу, продвигался по службе, когда приходилось заполнять анкету. Иной раз хотелось уехать куда-нибудь в глушь, в деревню, спрятаться. Более или менее спокойно прожил Шинкарёв, наверное, последние лет пятнадцать и уже совсем забыл о своём страхе, выйдя на пенсию. И вот тебе, пожалуйста.
Алексей Васильевич вышел на центральную аллею, можно присесть, пустых скамеек хватало. Сегодня будний день, и в сквере было малолюдно. Только кое-где молодые мамы с колясками да редкие прохожие.
Шинкарёв уже наметил себе место и собирался сесть, но, услышав голос сзади, вздрогнув, обернулся.
— Алексей Васильевич, это вы?
Перед ним стоял парень лет двадцати восьми и радостно улыбался.
— С утра был я, — ответил Шинкарёв и подумал, что эта шутка в данный момент больше похожа на правду.
— Вот здорово, что я вас встретил, — обрадовался парень. — Я иду сзади, думаю, вы это или нет. Вы, наверное, не узнаёте меня, я ведь при вас всего полгода поработал мастером, потом меня в райком комсомола взяли.
— К сожалению, действительно не помню.
— Ну конечно, на заводе столько народу. Алексей Васильевич, вы меня извините, что я вас задерживаю. Дело в том, что я собирался вам звонить. Меня зовут Андрей Сухарев, я в этом году избран секретарём комитета ВЛКСМ завода.
Шинкарёву очень хотелось сесть, но он боялся, что тогда этот разговорчивый молодой человек ещё долго не отстанет от него.
— Очень приятно, Андрей. И чем же я могу помочь комсомолу?
— Алексей Васильевич, вы, конечно, знаете, что в этом году семидесятилетие ВЛКСМ. Так вот, мы готовим в заводском музее экспозицию, посвящённую истории комсомола завода. В связи с этим у нас к вам просьба: у вас ведь наверняка есть старые фотографии, связанные с этой темой…
— Я вас понял, Андрей. Я обязательно посмотрю и свяжусь с вами.
Шинкарёв протянул парню руку; тот, улыбаясь, торопливо пожал её.
— Большое спасибо, Алексей Васильевич. До свидания.
— До свидания. Хотя подождите. У вас закурить не будет?
— Есть, — Андрей достал пачку сигарет «Космос». Шинкарёв двумя пальцами вытащил сигарету, парень щёлкнул зажигалкой. Алексей Васильевич затянулся, кивнул головой: спасибо.