— Вас, что-то тяготит с самого начала. Я наелась, слушаю.
— Оливия.
— Это касается убийств?
— Нет.
— Чего тогда мнетесь? — Усмехаюсь расслабившись.
— Кира в больнице.
— Кто? — Не поняла о ком речь.
— Твоя мама, — теперь поняла. Смотрю на рис в тарелке.
— Почему? — Шепотом вопрошаю.
— Она попала в аварию.
— Что? У неё не было машины вы, что-то путаете, возможно это не она?
— Она не ехала на машине, она переходила дорогу пешком.
— Где она?! — Вскакиваю со стула, — Зачем вы привезли меня сюда, а не в больницу к ней?!
— Успокойся пожалуйста, мы сейчас поедем к ней.
— Давайте же! — Выхожу на улицу.
— Оливия, — следом шел Константин.
— Нужно ехать! Быстрее!
— Мы поедем, но тебе стоит успокоиться.
— Значит ли это, что из больницы я уйду вместе с мамой?! — Продолжаю кричать, но уже в машине.
— Нет, ты с ней не сможешь уйти, — запустив двигатель, Константин выезжает на дорогу.
— Черт… черт… черт…
Больше не произнесла ни слова, да и он не задавал вопросов. Оставшийся путь мы провели в тишине. Подъезжая к больнице в центральном районе, оставляем машину на подземной парковке поднявшись в лифте на второй этаж. Иду за мужчиной, не чувствуя собственного тела. В голове туманно и путано, уверена, что не отвечу не на один вопрос, если спросят. Не верю. Бред какой-то. Это не она. Перед дверью в палату, Константин останавливается, чтобы о чем-то поговорить с медсестрой, но я пихнув его залетаю внутрь.
На одинокой кровати лежала она. Лицо такое бледное, хоть скрыто наполовину маской для подачи кислорода, словно не живое, через чур ровная и гладкая кожа. Глаза закрыты, руки поверх одеяла с приклеенными трубками, или капельницами, что это вообще и зачем?
— Мам..?
— Сюда нельзя!
— Прошу вас, это ее мать.
— Я говорю нельзя!
— Позвольте ей побыть с ней несколько минут, — умолял Константин какую-то женщину.
— Это запрещено! Это реанимация!
— Я понял, я заберу её через минуту, если позволите?
Сжав мамину руку поправляю ей волосы. Такие светлые… Как у Милены и Роберта… Они так похожи… Все трое… Стерев слезы с щек выхожу из палаты.
— Оливия?
— Кто это сделал?
— Спуститесь на первый этаж, врач хочет поговорить с семьей, — приказала та, что заставила меня выйти из палаты.
— За рулем была женщина, — ответил Константин.
— Зачем нам нужно было заезжать в столовую? — С горечью спрашиваю.
— Вряд ли ты станешь кушать в ближайшие дни.
— Может она приходила в себя в это время?
— Она не приходила в себя.
— Откуда вам знать?
— Вы дочь? — Подошла высокая женщина в белом халате.
— Да, я.
— Пойдем в мой кабинет.
— Зачем? — Иду за ней.
— Я останусь здесь, — предложил Константин.
— Здесь запрещено находиться, спуститесь на первый этаж в холл. Ждите там.
— Я буду на первом этаже Оливия, — смотрит он на меня.
— Проходи, — открыла передо мной дверь женщина, — Присядь.
— Мне так комфортнее.
— Как знаешь, — занимает свое место за столом.
— Что с моей мамой?
— Она в коме.
— В коме?
— Её жизнь полностью зависит от аппаратов.
— В смысле?
— Она не может дышать самостоятельно.
— Почему?
— Удар был такой силы, что многие внутренние органы разорваны. Тебе нужно подписать документы.
— Какие документы?
— Не известно сколько она пролежит в таком состоянии.
— В смысле?!
— Твоя мама может и вовсе не прийти в себя.
— С чего ей в себя не приходить?!
— Присядь.
— Нет! Не хочу!
— Мы переведем её в отдельную палату, но.
— Я могу остаться с ней?
— Хорошо.
— Я пойду хорошо? — Не откликаясь выхожу направляясь к палате мамы.
— Куда вы?!
— Не надо, пусть идет.
Присев с краешка кровати, беру мамину руку в свою. Не верю… Почему она здесь? Почему не открывает глаза? Мам? Пожалуйста… просто открой глаза? Вытирая низом футболки слезы, прошу маму очнуться, но она будто не слышит меня.
— Мааам? Мама? Мам?
Часы так громко тикают, а мамино сердце совсем беззвучно. Положив голову ей на живот успокаиваю маму, обещая, что она проснется и всего этого не будет. Я дома… уснула в своей не прибранной комнате в куче мусора, а мама спит в соседней комнате у сестры. Скоро она позовет меня на завтрак и мы обсудим поездку в горы с Никитой и ребятами. Так громко тикают часы на стене…
Открыв глаза растираю затекшую шею. Почему я всё ещё здесь? И мама также неподвижна на больничной койке. Встав на ноги опускаю голову к её груди слушая сердце, но слышу лишь писк аппарата и мерзкие часы на стене. Неужели это не сон? Или я не проснулась до сих пор? Посмотрев в лицо мамы сжимаю кулаки.
— Неужели ты бросишь нас одних?! Мам! Ты ведь знаешь, я ничего не умею! Я не справлюсь без тебя! А дети?! О них ты подумала мама!!!
Сжимая свою футболку в руках кричу, но зачем? Она не услышит меня. Она оставила нас одних…
— Оливия, идём, ты должна покушать.
— Я побуду с ней, принеси еду сюда.
— Хорошо.
— Никита, не переживай, всё будет хорошо.
— Да, знаю.
— Оливия? Мы с тобой. Мы рядом. Никита привез тебе одежду и кое-что для душа, можешь сходить в душ, я останусь с Кирой. Оливия? Вторые сутки сидишь без движений, хочешь с голоду умереть?
— Ну и что…
— Ты должна быть сильной.
— Зачем..?
— Чтобы помочь маме.
— Зачем..?
— Ты устала, тебе нужно поспать и отдохнуть.
— Зачем..?
— Так ты ей не поможешь.
