А я ведь действительно сумасшедший, потому что только сумасшедший может видеть жизнь обнажённой. Я говорил о своём недуге, наверное, всем, только представиться возможность, но мне никто почему-то не верил. Они думали, что я шучу. Глупцы. Я не скрою, я сам отстранялся от людей, много времени проводил с животными, с природой, с собой. Многие люди, были для меня раскрытыми книгами, я знал их и мог пользоваться ими, но почему-то не хотел. У меня нет души, я совершенно точно это знаю. Ты возражаешь? Но зачем? Ты говоришь, что душа, есть у всех и выше сказанное мною подтверждает это, но это не так. Все мои жизненные принципы и взгляды, не присущи человеку с душой.
Ты бы влюбилась в меня, если бы повстречалась со мной молодым. Я был неутолим, страстен и шёл против системы, против общества, против всех. Ты скажешь, что это юношеский максимализм. Глупышка. Я видел их пороки и шёл против них, я видел тайную прелесть и тяготел к ней. Окружающие делали всё наоборот. Я был никем и в тоже время, внутри меня была вселенная. Я был неправильный, но самый честный. Я сам построил своё одиночество, ведь я никого не держал, ни за кого не держался и не ценил.
Я был зол на всех, и улыбался каждому дню. Я говорил только правду и не пресмыкался не перед кем.
Вот немного описания моих юношеский лет, того каким я был, как я говорил выше – я не изменился с тех пор. Я всё такой же бунтарь, я всё так же вижу насквозь. Я ни капельки не изменился.
Дорогая, я урод внутренний. Я не признаю никакого и ничто, я тяготею к тому, отчего бегут все. Я сумасшедший. Я неправильный.
Вот мнение моё о себе, что странно оно совпадает с мнением общества. А что же думаешь ты?
Она спокойно, но быстро вышла из спальни, плотно закрыв за собой дверь. Каллиста приложила свой горячий лоб к прохладному дереву. Какая грозовая туча нависла над ними снова… "За что все эти испытания?", – спрашивала она у пустоты.
Каллиста стояла в пустом, тёмном коридоре и тихо плакала. Она старалась быть тише мышки, чтобы зверь за дверью, её не услышал и не выбрался из логова. Она ели сдерживала рыдания и будто даже не дышала, а слёзы были тихие-тихие.
Она простояла у двери некоторое время, прислушиваясь за тем, что происходит в спальне. Впервые минуты он вставал с кровати и подходил к двери, она слышала, как он прикасался к ней руками, слышала его дыхание и шёпот. Её сердце чуть ли не выпрыгивало из груди от страха, но к счастью он обратно лёг в кровать. Калли ждала, пока он уснёт, она прождала половину часа и тихо вышла из дома.
На улице было прекрасно – тихо и спокойно. Лёгкий ветерок давал прохладу и успокаивал. На улице не было ни души, на небе царствовала одинокая, полная луна и всё вокруг освещала.
POV Каллиста
Как же свежо и хорошо на улице, будто ничего и не случилось. Я вышла из дома и пошла в беседку, там всё осталось не тронутым. На столе стоял коньяк, стопка, пачка сигарет с зажигалкой и пепельница, в памяти восстала картина, как он совсем недавно сидел здесь и курил. Он пьёт коньяк, когда ему плохо или беспокоят дурные мысли. Может и мне он поможет? Я села на скамейку с ногами и налила себе немного пьянящей жидкости, с прекрасным ароматом. От него так же пахнет…
– Хватит! – сказала я себе, – хватит видеть его во всём! – ругала я себя и, сделав глоток, тут же выплюнула жидкость. – Боже, какая гадость! Как он пьёт это?! – я поставила стопку на стол и легла на скамью.
Что мне делать? Сделать вид, что ничего не случилось и жить дальше? Но я так не смогу.
Что мне делать? Уйти? Но куда я пойду? Я же совсем не знаю мир и людей. А если всё-таки я уйду? Он найдёт меня и сделает что-то страшное…
Что мне делать? Я не могу уйти, но и оставаться здесь не могу. Я люблю его с такой же силой, с какой и боюсь. Моя любовь сильна, так же как и страх. Возможно, ли любить и бояться? Не в одной книге об этом не написано…
Что мне делать? Я помню его добрые, чистые глаза в нашу первую встречу. Наверное, тогда я уже начала влюбляться в него. Эти глаза я видела часто, когда он оберегал меня, ухаживал за мной, целовал меня, даже когда учил чему-либо. Но забыть я не могу тех холодных, безумных глаз, когда он становился таким жестоким и холодным. Это как будто две противоположные части, которые я люблю. Да, я люблю обе его половины и жестокую, и ласковую. Ласковую я любила за добро, а жестокая чем-то меня пленила.
Что мне делать? Я не могу уйти. Я слишком сильно люблю. Я не могу его оставить.
После долгих раздумий, я вернулась в дом, приближался рассвет. Мне нужно было перебить неприятный привкус во рту, после неудачной попытки напиться. Он мирно спал и я с облегчением вздохнула. Тихо, на цыпочках я прошла на кухню, нужно было приготовить чай. Пока он заваривался, я решила приготовить завтрак. Готовка успокаивает, так и получилось, я практически забыла о случившемся. Чай готов, я налила себе кружечку горячего и вышла на крыльцо.
