— Хорошо, — соглашаюсь негромко, выпускаю из рук телефон так, чтоб упал и разбился. Только бы разбился. Потому что если он поднимет телефон и увидит то, что в нём есть, его порвёт, и он меня точно пристрелит.
— Послушная девочка, люблю таких, — мой телефон захрустел под сильным ударом мужской ступни, обутой в дорогие ботинки.
Он хватает меня за талию, впечатывая в себя, плевав на то, что цветы колют мою кожу, вжимаясь в грудь и живот. Ростов хрипит возбуждённо, а вздутая ширинка, которая упирается мне в живот, кричит о том, что это маньяк уже на грани.
— Нас ждёт увлекательная поездка за город, ты увидишь свидетельство того, как я готовился к нашей свадьбе. Там все документы и брачный контракт любимая.
Целует мою шею и довольно рычит.
— Твой одеколон, он слишком сладкий, пожалуйста, мне нужен свежий воздух, — хриплю, пытаясь вырваться из его лап.
Сама выдыхаю с облегчением, что он уничтожил мой телефон. Объяснить ему, откуда у меня на рабочем столе фото Шагаева, которого я ненавижу, было бы сложно.
Он продвигается вперед, бесцеремонно хватает меня за руку и тащит за собой в прихожую.
— Почему отец не хотел делать тебя соучредителем?
Этот вопрос вылетел внезапно.
— Потому что не привык делиться нажитым. А я на минуточку, был золотым медалистом, я университет закончил экстерном. А эта мразь быстро мне крылья подрезала. Единственное, что обещал, тебя, как бонус, не хотел терять мои мозги. Ну что, хорош папаша?
— Мудак, я всегда говорила, — констатирую прискорбный факт.
— Ты не сильно рыдала на похоронах, крошка. А значит, я сделал тебя счастливой в тот момент. Но Чертова Инна, она завещала тебя не мне! Ненавижу эту потаскуху, надменная тварь. Она была достойна своего мужа.
Мамочка. Теперь я понимала ее, как никто. Даже в таких созависимых отношениях, в каких она была с отцом, она сделала всё, чтоб спасти свою дочь. Я больше не злилась, нам нечего делить. Я, напротив, вдохновляюсь ее примером. И теперь я должна сделать тоже самое, приложить все усилия, чтобы спасти свою дочь.
Мы идём к его машине, и я не перечу ему, пока он не подходит близко. Куда едем, зачем. Что если вывезет в лес и попытается убить? Попытаюсь убить его. Выбора нет.
Когда распахнул дверь, сказал четко:
— Повернись, любимая, я тебе не доверяю.
Он надел наручники, которые захлопнулись за моей спиной. Красивое зрелище, ничего не скажешь. Свадебное платье, пальто и наручники. Затолкнул меня на сидение, оббежал автомобиль, сел за руль и выехал на дорогу.
— Завтра в полдень я отвезу тебя к гинекологу, хочу побыстрее привести тебя в порядок.
Значит, времени у меня завтра до полудня. Мозг лихорадочно соображает что делать. Ночь. Если он не прикует меня к батарее, мой шанс бежать пока он будет спать. Если прикует, лучше бы иметь под рукой что-то острое. Я готова отрубить себе кисть. Главное спасти мою девочку. Мой мозг блокирует его черные слова о порядке, выскабливании и прочем. Потому что не будет этого. Ни-ког-да.
Я ничего не отвечаю, смотрю перед собой и пытаюсь запоминать дорогу.
Больше сорока минут автомобиль петляет полутемными дорогами, отвозя меня в пригород. Въезжает на освещённую улицу. Чувствую, как что-то липкое скользит внутри. Ненависть, противная, черная. Такая мразь не должна портить жизнь людям. Он забрал у меня самое ценное, такое нельзя простить.
— Вашу руку, мадам, вот это наши владения. Недавно купил. Наша фирма приносит баснословные деньги. Здесь есть всё, что нужно для тихой, уютной семейной жизни. Ты здесь теперь хозяйка. Наслаждайся.
Ростов смотрит на мою реакцию и не пойму, что же он чувствует.
— Нравится?
— Очень, — преувеличенно громко отвечаю, — всегда мечтала об уютном доме.
В сраной глуши. Это просто дичь полная.
Я не смотрю на существо рядом. Потому что я боюсь, что он увидит омерзение и ненависть в моих глазах. А этого нельзя допустить. Оглядываюсь вокруг перед тем, как войти в дом. Хорошо, что запомнила дорогу и помню, куда бежать. Однако расстояние… Зима, сугробы, я на четвертом месяце, просто комбо. Не думаю об этом. Лишь бы сбежать.
Мы входим в дом. Ростов включает свет.
— Уютно. Два этажа, не ожидала. А документы где?
— Вау, вау, какое нетерпение, чтобы это значило?
Ростов поворачивает меня к себе и сильно сжимает плечи.
— Я давно хотел это сделать, но не позволял себе лишнего после той ночи у ресторана. Ты была опорочена тем Дроновым, а это тяжелейший грех. Сейчас у тебя есть шанс искупить вину.
Он расстёгивает наручники, а я не пойму ход его мыслей.
— Документы наверху, настало время потешить мое самолюбие. Но сперва документы, а потом утехи.
Он кладет мою ноющую ладошку себе на распирающий бугор в брюках и как-то протяжно вздыхает.
— Не предавай свои ожидания, дорогой, не ломай даме интригу. Документы. Веди.
Только бы наверху, только бы там. План созрел у меня в голове ровно в тот момент, когда я поняла, что он может меня изнасиловать. Я не позволю этого. Как и навредить моей дочери. Поэтому мне нужно заманить его наверх.
