— Я, признаться, до недавнего времени не верила в приметы, гадания, силу языческих обычаев! Да только, когда случилось со мной недавнее невероятное сверхзагадочное действо, на все по-другому смотреть научилась! Авось эта традиция с колодезной водой свое дело сделает?! — как бы, не доверяя своим новым верованиям, выпалила Джессика.
— Не знаю, что вам на это сказать! Но моя бабка до сих пор считает, что замуж вышла благодаря этой традиции! Так что, кто знает! Гавин бы вот только не подвел! Может быть, сказать ему о задуманном, пусть тоже подыграет?
— Не стоит! Пусть будет меньше наигранности! Пусть оба будут до поры до времени в неведении! Может быть, тогда у них больше шансов будет на счастье!
Когда Бренна принесла воды с криницы, Джессика сделала вид, что уже спит. Нормина жестом указала девушке поставить кувшин на место и ложиться самой спать. Затем шепнула удивленной Бренне:
— Я капель ей дала успокоительных Иэгэна, она и уснула быстро. День, видать, выдался суматошный для нее, утомилась бедняжка! Все для нее интерес вызывает, ко всему она рвение имеет! Ложись и ты, видно, сама ног не чувствуешь, а ну так в пляс пускаться весь Хогманай! — подтрунила Нормина напоследок, зная, что с трудом Гавину удавалось расшевелить ненаглядную. — У колодца-то одна была?
— А с кем мне еще быть? — быстро выпалила Бренна, укладываясь на свое ложе. — Спят еще все! Благо двери были настежь — «Хогманай — дверь не затворяй![19]».
И желая показать, что не хочет продолжать дальнейший разговор, повернулась к Нормине спиной.
«Истинное» утро снова началось с суматохи. Джессика решила проявить, как полагается настоящей леди, неожиданно каприз:
— Мне приснился сон, что вся мебель в моих покоях стоит совсем по иному, и от этого они стали просторнее, светлее и хотелось петь и танцевать! Нормина, позови Гавина, пусть он поможет расставить все так, как в моем сновидении! Хочу уюта и простора отныне!
Бренна словно почуяла, что-то неладное — поникла, отвела глаза и принялась с удвоенной силой за свою ежедневную работу горничной, хотя Джессика была уверенна, что ее подмигивание Нормине осталось не замеченным для девушки.
Нормина довольно быстро разыскала Гавина. Он поприветствовал всех присутствующих и раболепно стал ждать указаний со стороны госпожи, изредка бросая взгляд на Бренну, с целью оценить ее сегодняшнее настроение.
Несмотря на то, что покои «леди Равенны», были бедны на меблировку: тяжеловесное ложе госпожи, две скромные лежанки горничных, пару вместительных сундуков да небольшой комодик, Джессика долго мучала данноттаровца. Сначала Гавин расставил все перечисленное так, как «во сне» Джессики, потом «леди Равенне» показалось, что так совсем не уютно и пусто в центре комнаты. Затем попробовали расположить некоторые атрибуты мебели совершенно по-новому: и так, и этак, и в конце концов успокоились только тогда, когда «частично» (как выразилась довольная Джессика) мебель вернули на прежние места. А в итоге — лишь два сундука остались знакомиться с иными углами покоев.
Гавин учтиво скрыл свою усталость, но пот со лба говорил сам за себя.
— Благодарю тебе, Гавин! Хочется первый день в новом году встретить по-особенному — ярко, весело! Да ты весь взмок! Бренна, напои Гавина водой что ли! Как он старался! Как изнурился! — нахваливала данноттаровца Джессика, пока Нормина тщательно укладывала в сундуки наряды госпожи.
Бренна, не задумываясь, покорно напоила своего воздыхателя той самой колодезной водой, так и не посмев взглянуть на Гавина. Зато улыбки Джессики и Нормины заставили ее свести в недоумении брови: «Чему радуются?»
В покои Джессики постучала прислуга замка и напомнила, что настало время праздничного завтрака, все собрались и ожидают только леди Равенну.
Джессика поторопилась спуститься в трапезный зал. Ей пришлось извиниться за опоздание и занять свое привычное место за столом. Джесс приветливо всем улыбнулась и учтиво поинтересовалась здоровьем Маргарет, которая раньше всех оставила веселье в час Хогманая.
Пока Иэгэн произносил за всех вслух благодарственную молитву, старший слуга прошмыгнул к Маргарет Маккоул и что-то ей шепнул. Маргарет тактично выждала, покамест за монахом все повторят: «Аминь!» и сообщила:
— А вот и «Первая нога»[20] решила к нам пожаловать! Надеюсь: это будет брюнет!
— Или шатен! — подхватила надежду Лилиас.
— Дозорные доложили, что заметили небольшую кавалькаду всадников, — пояснила вдовствующая Маккоул.
— Даю руку на отсечение — это шериф Суонстонский спешит навлечь на наши головы беду! — буркнул Иэгэн и ревностно добавил: — Что-то долго он собирался к нам с визитом!
— И давно не опустошал наши кошели! — ухмыльнулся Локсли.
— Почему навлечь беду? — недоуменно поинтересовалась Джессика.
— Разве вы забыли, леди Равенна, что первый гость в году не должен быть белокурым?! — прояснила Лилиас.
— А он светловолосый? Ведь я видела его лишь однажды: на подъезде к Крейгмиллару… было темно… туманно…
— Еще какой! К тому же седина в бороду, бес в ребро! — пошутил Иэгэн.
