— Если у тебя нет ко мне вопросов, — тренер будто читает мои мысли. — Двигай через медкабинет в раздевалку. На тренировку не опаздывай. У нас штрафы.
— И только смерть является уважительной причиной, — со смешком комментирую я, вспомнив недавнее интервью Лешего.
— Не всегда, — бормочет себе под нос тренер, взмахом руки отсылая меня прочь.
Где заседает местный врач, я помню еще по прошлым визитам. Такой у них забавный коренастый мужичок средних лет. Я его всерьез никак воспринимать не могу. В моем бывшем Клубе врач больше напоминал санитара из психиатрической больницы, и взгляд у него был такой же. Даже взрослые мужики на всякий случай с ним не шутили, что говорить о пацанах.
Окончательно расслабившись, без стука вваливаюсь в кабинет врача и застываю как вкопанный. На кушетке сидит мальчишка лет десяти в форме Клуба с окровавленным тампоном в носу, а вокруг него крутится изящная и красивая… В белом халате, из-под ворота которого видна горловина красной водолазки. Светлые волосы наспех собраны в хвост, а на столе бежевая сумка с блестящими застежками, на полу чемодан.
— Как же ты так, Тимоша? — Женщина меняет малому тампон.
— Ничего страшного, Виктория Андреевна, — гундосит он. — Это всего лишь мяч на тренировке. Мне даже не больно.
— Мужчина, — улыбается она, а я пялюсь как придурок на ее пальцы без маникюра, на обручалку на безымянном. — Все, иди, — Виктория Андреевна отпускает своего маленького пациента и вопросительно смотрит на меня.
— Третьяков, новый «вингер».
— Да, точно, — устало вздыхает врач. — Леший… То есть Алексей Константинович говорил. Не стой в дверях, заходи. Я только с самолета, еще не видела твое дело, но раз Гаврилов одобрил, значит все нормально? — Полувопросительно произносит она.
Такая красивая и совершенно растерянная. Кусает губы, стоя вглядываясь в экран ноутбука. Крутит колесико мыши, косится на меня, снова смотрит в экран.
— Третьяков, не надо так на меня смотреть. Сядь, пожалуйста! — Вдруг срывается.
— А «так», это как? — криво усмехаюсь.
— Как на женщину, — заявляет Вика, прекратив терзать несчастную компьютерную мышь.
— Но…
— Никаких «но», Мирослав. Я врач, и на этом мы сразу останавливаемся. Тебе ясно? — засовывает руки в карманы.
Виктория
Стоп, стоп. Сама себя мысленно останавливаю. Из-за нервов и усталости от длительного перелета весь профессионализм резко летит к чертям. По опыту знаю, что лучше осаживать молодых и борзых сразу, иначе потом проблем не оберешься, но не в таком ключе, конечно. Зря сорвалась на парня. Хотя… Еще раз поднимаю на него взгляд, отвлекаясь от изучения карты и результатов медкомиссии.
Такой он странный, я бы сказала. Вроде улыбается, а взгляд жесткий и черты лица хищные. Сколько ему? Возвращаюсь на страницу с общими данными. Восемнадцать? И не скажешь. Выглядит года на два-три старше. Он же из интерната. Точно! Нелегкая жизнь наложила свой отпечаток.
Отвлекаюсь от личных мыслей. Это все не имеет значения. Смотрю на него через призму своих обязанностей. Биохимия, гормоны и остальные анализы как у космонавта, у узких специалистов нареканий нет. Гаврилов тоже ничего не нашел. Перепроверить бы надо. Я коллеге доверяю, он сейчас нередко меня выручает, только вот ответственность за этих парней все равно на мне.
Отдаю Третьякову браслет, как у всей команды. Они подключены к приложению, в котором я могу ежедневно отслеживать общие показатели каждого. Его специально под потребности команды дорабатывали, владелец Клуба постарался.
— Завтра за час до тренировки зайди ко мне. — Смотрю, как Мирослав застегивает браслет на запястье, включает и через пару минут его данные появляются на моем экране. Пульс чуть ускорен. — Голова не болит?
— Нет, — довольно жестко отвечает он. — Зачем зайти? У меня какие-то проблемы со здоровьем?
— Нет. Обычный профосмотр. Сейчас можешь идти. Леший не терпит опозданий, — стараюсь говорить мягче. Наорала на парня на ровном месте. Как-то даже неловко, хоть и понимаю, что так лучше.
Он молча покидает кабинет, оставив меня наедине с моим паршивым настроением и легким уколом совести за непрофессиональный срыв.
Вытягиваю руки по столу и ложусь лбом на предплечья. От халата пахнет хлопковым ополаскивателем, а от водолазки — улицей и всем транспортом, в котором я побывала за последние сутки. Где-то в чемодане точно лежит флакончик любимого парфюма от Victoria’s Secret, но мне совсем не хочется шевелиться. Еще хотя бы пять минут.
Тяжелый развод высасывает из меня все жизненные силы. На последнее заседание суда уже фактически бывший муж явился со своей любовницей. Это оказалось слишком унизительно. Я думала, что смирилась, но все равно больно. Будто по лицу ударили на глазах у всех. Гадко! И ведь не люблю больше, перегорело после всего, через что он меня протащил за последние годы, но кольцо-то все еще на пальце. Усмехаюсь и стягиваю, растирая место, где на коже остается светлая полоса.
Так глупо это все!
Качаю головой и швыряю бесполезный золотой атрибут якобы счастливой семейной жизни в верхний ящик стола, надеясь, что он там потеряется навсегда.
