— Я… я хотел помочь Тэхену, — Чонгук нервно сглотнул и сжал пальцами свои дрожащие коленки. — Джу Хван часто бил Тэхена и его маму. Я чувствовал, что должен защищать его, и заступался. Мы ведь были друзьями.
— Что ты помнишь из детства? — доктор Харпер перестал улыбаться, стал серьезным и очень внимательно смотрел на мальчика.
— Это нехорошие воспоминания, — зажмурившись, Чонгук мотнул головой.
— Я понимаю, Чонгук, но ты должен мне рассказать. Мы ведь хотим помочь Тэхену? Всем вам?
Чонгук неуверенно кивнул и тихо попросил доктора открыть окно. Утро было ясным и солнечным, температура в кабинете медленно, но верно поднималась, и мальчик почувствовал, как ему стало жарко. Уильям охотно выполнил просьбу, а когда вернулся на место, вопрошающе посмотрел на своего пациента.
— Никто не любил Джу Хвана, — начал рассказывать Чонгук. — Когда он возвращался домой, всем становилось страшно. Он не трогал только свою младшую дочь, потому что очень любил ее, а вот Тэхена и его маму почему-то… ненавидел. Он их постоянно бил, кричал на них, а однажды… однажды…
Уильям увидел, как Чонгук быстро задышал, словно ему не хватало кислорода, заморгал глазами, из которых по румяным щекам покатились прозрачные капли соленых слез. Мальчик их неумело вытер ладонями, всхлипнул и, поджав губы, посмотрел себе под ноги. Доктор хотел, чтобы эта личность осталась, не ушла из-за нахлынувших воспоминаний, иначе их дискуссия будет бессмысленной. Было очень важно вызвать в каждой личности ощущения, благодаря которым они появились и существовали по сей день, заставить их вспомнить и мысленно пережить то, с чем они персонально сталкивались. Это помогло бы раскрыть все карты, выяснить причины возникновения и объединить раздробленное сознание Тэхена, которое было сродни кусочкам пазла, лежащим в одной коробке. Необходимо было соединить их вместе в нужном порядке, чтобы получилась полноценная картина.
— Однажды, когда Тэхен вернулся из школы, а его мамы не было дома, Джу Хван сидел на кухне и выпивал. Тэхен убежал в свою комнату, потому что не хотел попадаться отцу на глаза, но тому удалось его заметить. Я почувствовал, что Тэхену страшно, и вышел вместо него.
— Стоп. Вышел вместо него… Что ты подразумеваешь под этим?
— Обычно я сижу с другими в темноте, мы занимаемся своими делами и чувствуем, если кому-то надо выйти. Я тогда понял, что ему нужна помощь, и вышел. Джу Хван стоял напротив меня и кричал. Он ругался, говорил нехорошие слова и замахивался. Потом он убежал на балкон и вернулся с веревкой в руках. Он привязал меня к ножке стола, вытащил из штанов ремень и избил меня… Было очень больно и страшно. Джу Хван и раньше нас бил, но тот раз был особенным. Тэхен две недели боялся выходить из дома, потому что все его тело было в шрамах и синяках. Он соврал, что заболел, и закрылся в своей комнате. Его мама очень переживала… Она знала, что Джу Хван бьет ее сына, сама терпела побои, но уйти не могла. Боялась разрушить семью. Намджун говорил, что семья уже была разрушена.
— Я согласен с Намджуном, — доктор Харпер нахмурился и медленно почесывал подбородок указательным и большим пальцами. — Мне очень жаль, что и тебе, и Тэхену пришлось такое пережить. Домашнее насилие — это действительно страшно.
— Мы всегда были с Тэхеном вдвоем. У него больше не было друзей. В школе его считали странным и обижали, устраивали всякие подлянки. Могли даже на улице подкараулить и сделать что-нибудь плохое. Но позже, когда мы перестали общаться, у него появились друзья — Пак Суён и Ким Чансон. Тэхен повзрослел, и я ему больше не был нужен. Мне нравилась его младшая сестренка, мы дружили и играли вместе, но Джу Хван был против. Он назвал меня странным словом и запретил подходить к ней.
— Значит, ты помнишь всю жизнь Тэхена с самого детства?
— Да, — Чонгук кивнул. — Остальные хоть и появились позже, но тоже помнят. Мы все являемся частью Тэхена и неотрывно с ним связаны.
Уильям поблагодарил Чонгука за рассказ и попросил, чтобы тот позвал Намджуна. Мальчик кивнул и зашевелил губами. Он закрыл глаза, едва заметно дернулся, словно его прошиб табун мурашек, и его лицо поменяло свое выражение: теперь на доктора Харпера смотрел взрослый и серьезный юноша с осознанным, мудрым взглядом. Мужчина понял, что к нему вышла доминирующая личность, и улыбнулся в знак приветствия. Намджун уверенно расположился в кресле, складывая руки на подлокотниках, осмотрел кабинет и глубоко вздохнул. Как быстро пролетел вчерашний день — вот он снова здесь.
— Вы заставили Чонгука нервничать, доктор Харпер. Я понимаю, это часть лечения, но он совсем ребенок с неокрепшей психикой, и мрачные воспоминания наносят по ней удары, а она и без того сломана. Я бы даже сказал, разодрана по кускам, — Намджун горько усмехнулся. — Я все слышал, можете не объясняться. Всем нам придется вспоминать что-то из прошлого, чтобы прочувствовать это заново.
— Совершенно верно, — мужчина кивнул. — Расскажешь о своем появлении?
