— Твое воображение подвержено искажению, — кивнул Уильям, — но мы будем с этим бороться. В зависимости от того, какая личность вышла, ты видишь определенные изображения. Будь то люди, предметы, животные… Это нормально в твоей ситуации, Тэхен, не стоит так бояться.
— Что с Джейн? Вы так и не ответили мне, — Тэхен схватил доктора Харпера за руку.
Доктора переглянулись. Тэхен заметил их замешательство и напрягся. С ней что-то случилось? Она сбежала? Или, что страшило его больше всего, он нанес ей увечья в порыве вызванных Юнги галлюцинаций?
— Ты ее очень напугал, Тэхен, — спокойно и тихо ответила Оливия. — Сам знаешь, насколько она хрупкая и нежная личность. Представь ее глазами то, что она увидела.
— Могу представить, да… Где она? Я могу ее увидеть?
— Нет, она еще слишком слаба. Вам лучше пока не пересекаться. Побудь пока здесь, а завтра сможешь вернуться в свою палату, — доктор Уайт погладила юношу по плечу. — Сейчас тебе принесут завтрак, но поесть ты сможешь только в присутствии доктора Харпера.
— Думаете, я проткну себя вилкой или вскрою вены ножом? — Тэхен горько улыбнулся. — Ладно, я понял… А что насчет лечения?
— Завтра и продолжим. Исходя из сложившейся ситуации, будет правильным присоединить следующим именно Юнги, чтобы обезопасить тебя и окружающих от его дальнейших всплесков, — Уильям поднялся вместе с Оливией, пряча руки в карманах халата. — Твоей голове нужен небольшой отдых. Постарайся не думать о плохом и просто расслабься. Вчера тебе вкололи сильное успокоительное, которое могло повлиять на работу твоего мозга, но это временный побочный эффект. Завтра будет новый день, завтра все встанет на свои места.
***
Это был самый тяжелый день для Тэхена. Одиночество сдавливало его со всех сторон, отдавалось глухими стонами в голове и заставляло нарушать просьбу доктора Харпера. Как он мог не думать о плохом, если навязчивые мысли, как многочисленные паучки, копошились в его голове и плели липкую паутину самоуничтожения? Он отказывался от еды и старался не реагировать на тех пациентов, что подходили к двери его комнаты и пытались с ним заговорить. Тэхен притворился, что его нет. Как раненое животное, он уполз в самую тень и молча смотрел в одну точку, позволяя своим демонам сжирать его изнутри. Что же он такого натворил в прошлой жизни, раз в этой ему приходится расплачиваться столь ожесточенным способом? Тэхен анализировал свою жизнь, обрывками вспоминая прошлое, и всем ноющим сердцем жалел того маленького мальчика, на чьи плечи свалилась отцовская жестокость. Если бы не Джу Хван, он вырос бы нормальным человеком со здоровой и светлой головой, с чистым разумом и не разодранным на мелкие кусочки сознанием. Он возненавидел своего отца. Сжав кулаки, Тэхен ударил ими по стене, уткнулся в нее головой и медленно сполз на пол. Его душа была отравлена, и всю жизнь он пытался найти противоядие. Быть может, он найдет его здесь, в клинике, где ему обещали помочь. Он хотел верить докторам, хотел доказать, в первую очередь, самому себе, что в нем есть силы побороть ту гадость, что разрушила его внутренний мир, но каждому человеку свойственно опускать руки и терять надежду. «Это временно. Я воспряну завтра, а сегодня надо отдохнуть», — убеждал себя Тэхен, кивая головой.
Тэхен скучал по Джейн. Он винил себя за то, что напугал девушку и, вероятно, разрушил нечто очень хрупкое, что зарождалось между ними. Ему хотелось увидеть ее, взять за руку и сказать, что все было глупым недоразумением, что он обязательно поправится и больше не позволит себе спускаться с поводка. Тэхен и правда ощущал себя диким псом, которого посадили на цепь и насильно затолкали в будку. То были обстоятельства, поставившие крест на его свободе, но этот крест можно сломать и выбраться наружу, надо только набраться терпения.
Доктор Харпер еще дважды заглядывал к нему, желая убедиться, что он не сделал с собой ничего плохого. Они обменивались штампованными фразами, а на вопросы, касающиеся Джейн, Уильям отвечал с неохотой.
— Вам не нравится то, что мы стали близки? — спрашивал Тэхен.
— Эта близость может плохо кончиться, — Харпер хмурился и старался не смотреть своему пациенту в глаза. — Будь с ней осторожнее.
Тэхену казалось, что это Джейн с ним должна быть осторожнее, но никак не он с ней, ибо кто из них двоих представлял реальную опасность?
К одиночеству прибавилась убивающая скука. Тэхен не знал, чем себя занять, и постарался уснуть, но это оказалось плохой затеей: он проснулся среди ночи, разбитый и ужасно уставший. В комнате было совсем темно — свет, что проникал через окно, особой роли не играл, поэтому он начал маяться. Бродил по комнате, трогал стены, пытался насладиться кусочком ночного неба, а когда стало совсем не выносимо, упал на пол и стал сочинять стихи. Выходило нелепо и смешно, но хоть какое-то занятие в этом царстве уныния и тоски…
Холодным зимним вечером, когда снег устанет идти,
Я возьмусь за ручку, чтобы написать тебе стихи.
Нет, лучше взять перо, ведь все должно быть иначе.
Строка за строкой, рифма за рифмой. Может, я даже заплачу…
