– Дамир Всеславович, – робко окликнула я "своего" блондина.
Он встрепенулся, отставляя стакан с прозрачной жидкостью, напрягся.
– Случилось что, Стёпа?
– Случилось, – кивнула я. – Господин Ермилов?
– Он самый, – милостиво взглянул на меня купец.
– Это я букет на могилу отнёс, – опустила я голову, пряча глаза и в волнении сжимая руки за спиной. – Пошутить хотел. Простите, не подумал. Идиот я. Если желаете, я готов понести наказание.
– Ну охренеть, – с чувством крякнул Ермилов. – А ты говорил, что посыльный перепутал.
Он толкнул Дамира в плечо, раздвигая в улыбке красные губы.
– Стёпе шестнадцать, – устало ответил Ольхов, потирая лицо руками. – Я сам его выругал.
– За такие шутки розгами секут, – веско сказал купец. – Готов, парень?
– Заслужил, – кисло ответила я. – Готов.
Меня ни разу в жизни не били (пощёчины от матушки не в счёт), и я надеялась, что так будет всегда, но сейчас я понимала, что виновата.
Купец же только рассмеялся.
– Садись, пацан, – заявил он. – Пей. Прощаю дурака. Ты ж не со зла!
Я молча выдохнула и осторожно села на лавку. Поглядела жалобно на Дамира Всеславовича, пытаясь извиниться взглядом. Он, кажется, понял и кивнул.
– Я рад, что ты сумел признать свою ошибку, – мягко похвалил он. – Но впредь не суйся в чужие дела, не спросив. На месте Бориса мог оказаться куда более мстительный человек. Я ведь тебя уже отмазал, а ты меня дураком и лжецом выставил.
Я отвернулась, скрывая дрожащие губы. Опять всё не так сделала!
– Выпьем, – разрушил напряженное молчание купец, наливая мне в стакан водки из прозрачного графина. – За истину!
Мне пришлось глотнуть эту мерзость, я поперхнулась, закашлялась: мужчины рассмеялись и захлопали меня по плечам с двух сторон. Больше я не пила. Терпеливо дождалась ночи, молча вернулась с кнесом Ольховым домой, столкнула с кровати кошку и завалилась спать, надеясь, что поутру противное чувство гадливости от самой себя рассеется как рассветный туман.
Проклятая кошка, возлюбившая меня всей душой, теперь не давала мне проходу, ластясь и призывно мурлыча при виде меня. С одной стороны, это меня умиляло, но с другой – именно она послужила причиной моего очередного падения, бросившись мне в ноги аккурат в тот момент, когда я только собиралась спуститься с высокой лестницы вниз, в столовую залу. Увы, устоять мне не удалось. Нелепо взмахнув руками, я кубарем полетела вниз, считая локтями и коленками ступеньки и добрым словом вспоминая сестру Марию, которая учила нас правильно падать. Полёт мой закончился плачевно: я лежала у подножия лестницы, едва сдерживая слёзы боли.
– Давай, Степан, вставай, – уговаривала я себя. – Ты же мужик.
По лестнице спустились быстрые длинные ноги и остановились подле моего лица.
– Встать сможешь? – полюбопытствовал мой хозяин. – Ничего не сломал?
Я подняла голову и неловко села, ощупывая себя руками. Кажется, всё в норме. Переломов нет. Синяков, конечно, будет много, но это не страшно. Ухватившись за протянутую руку, встала и взвыла, не в силах наступить на ногу, которую пронзила острая боль. Клянусь, я даже услышала треск рвущихся сухожилий!
– Стой ровно, – Дамир присел у моих ног и жёсткими цепкими пальцами ощупал мою щиколотку, заставляя меня шипеть сквозь зубы от боли. – Перелома нет. Растяжение. По лестнице тебе не подняться. Я отнесу.
– Чего? – вытаращила глаза я. – Вот еще выдумали! Дайте опереться на вас, и я допрыгаю.
– Мне некогда с тобой возиться, – буркнул блондин.– Дотащить быстрее. Пришлю тебе лекаря.
