- Что... Как... я просто... как это случилось? Я не понимаю... - он с недоверием покачал головой.
Я улыбнулась.
- Давай объясню. Сначала у женщины есть яйцеклетки, а мужчина выпускает сперму...
Он прервал меня:
- Это не смешно. Серьезно, как ты забеременела?
Я выключила телевизор и повернулась к нему.
- Не знаю. Просто так вышло.
Повисло молчание. Он встал и принялся мерить шагами гостиную, так он себя вел. только когда нервничал. Я видела, как он ходит так по предоперационной, подготавливаясь к большой операции. У меня живот скрутило. Этого я и боялась. Я не верила в предрассудки, но очень хотела сохранять позитивную обстановку вокруг малыша. Мне казалось, что, если убрать весь негатив, это поможет его сохранить.
Он остановился, уперся руками в бедра и спросил:
- Какой сейчас срок?
- Почти три месяца.
- Три месяца? - У него отвисла челюсть. - И ты мне только сейчас говоришь?
- Я сама только что узнала. Я не знала.
- Как можно не знать, что беременна?
Я сощурилась.
- Извини, что? Ты сам-то знаешь, как ощущается беременность? Я просто сильно уставала.
- А месячные?
- Их не было. Я...
- И это ни о чем тебе не сказало? У тебя три месяца нет месячных, и ты не подумала, что беременна? - Он взъерошил волосы.
Я начала злиться.
- Знаешь что? Хватит разговаривать со мной как с идиоткой или с подростком, скрывающим беременность. Я не подозревала. Я даже не связала усталость и отсутствие месячных. Думала, у меня начинается климакс.
Он глубоко вздохнул.
- Извини. Ты права. Я просто поражен. Я даже не знаю, что сказать.
- Мог бы поздравить, - огрызнулась я и бросилась из гостиной в нашу спальню, захлопнув за собой дверь.
Только что не подозревавшая о беременности, Ханна теперь ходила по дому с мечтательным видом и гладила живот, хотя он еще был совсем плоский. Она прикладывала руку, чтобы чувствовать, как растет ребенок. Лицо у нее светилось, я никогда не видел ее более счастливой.
Я пытался делать вид, что счастлив, и радоваться будущему ребенку, но я мог думать только о Джейни и как это отразится на ней. Она была ребенком, которого я видел. Сложно чувствовать близость к ребенку, который существует только в разговорах. Любовь переполняла меня, когда я вспоминал, что я папа Джейни, и я все ждал, когда на меня нахлынет любовь к младенцу, но ее не было. Все казалось нереалистичным, словно этого не могло быть или это происходило с кем-то еще.
- Мы до сих пор не говорили о малыше. - сказала Ханна, когда мы сидели за кофейным столиком, собирая очередной пазл. Она слишком хорошо меня знала, и как я ни изображал радость, ее не проведешь.
- Ладно, - медленно сказал я. - О чем ты хочешь поговорить?
- Правда? - она пришла в замешательство.
- Я бы хотел радоваться так же, как ты, но не могу. Ты же понимаешь, как это нарушит нашу только-только пришедшую в равновесие жизнь. - Раньше я бы взял ее за руку, но в последнее время она была такой холодной со мной, что небось вырвалась бы, так что я не стал пытаться.
- У многих двое детей, - говорила она так же холодно, как и вела себя.
- Милая, ты же понимаешь, что это не одно и то же.
Каждая капля нормы и стабильности, которые мы так кропотливо создавали, разрушится. Она тоже это знала, хотя и не желала признавать.
- Я не уверена; что ты чувствуешь связь с малышом, и меня беспокоит, как это повлияет на нашу жизнь, когда он появится. Я думаю, нам стоит поговорить о твоих чувствах, - она переключилась на тон терапевта. Мы оба приобрели его за последние несколько месяцев. Мы столько времени проводили на сеансах терапии, где учились говорить о чувствах с Джейни, что стали минитерапевтами друг для друга. Я виноват в той же мере, что она.
- Я борюсь с собой, - не было смысла скрывать то, что она уже знала. Она ждала продолжения. Я нервно провел рукой по волосам. Я не хотел ее расстраивать, но должен был сказать как есть. - Я опасаюсь, что это разрушит нашу жизнь. Я беспокоюсь о реакции Джейни, когда она узнает.
- Ей, может, будет все равно. Она не может думать на шесть минут вперед, не то что на шесть месяцев, - сказала Ханна.
- А когда ребенок родится? - спросил я. Я не знаю, что она сделает, когда поймет, что ей придется нас с кем-то делить.
- Она будет сопротивляться, - рассмеялась Ханна. - Это очевидно. Она превратится в кошмар, когда родится малыш.
- Не ожидал, что ты об этом думала.
Она подняла брови.
- Конечно, думала. Первым делом. Я всегда в первую очередь думаю о Джейни.
По тому, как у нее сузились глаза, я мог заметить, что опять расстроил ее.
- Я не собираюсь ссориться. Не хотел обидеть тебя. Я просто напуган.
- Не понимаю почему. Это ведь я буду здесь круглые сутки со всем справляться, - у нее дрогнул голос.
Я вздохнул.
- Пожалуйста, не надо ссориться. У нас в последнее время все было так хорошо.
