\- Тронешь меня хоть пальцем, Максим, и мой муж тебе… — Твой муж крупно прогорел, задолжал миллионы серьезным людям. А я выкупил его долги, потребовал взамен тебя и… Он легко согласился. — Миша не мог прогореть! И людей за долги не отдают. Этого не может быть! Не в нашем веке! — Но это так. Теперь ты моя. И я могу делать с тобой все, что захочу.
Я стояла и, вскинув голову, смотрела на него. В бездонные глаза цвета неба. Вокруг них появились морщинки. На правой брови кривой шрам. Еще один на лбу слева под кромкой русых волос. И нос сломан…
Черты лица в общем стали резче, грубее. Словно они из камня, обтесанного временем.
И взгляд изменился. В нем не было больше того жаркого огня, в котором глупая девочка Света была рада сгореть одиннадцать лет назад. Одна лишь циничная холодность и превосходство. Впрочем, учитывая, что тогда он лгал…
— Тронешь меня хоть пальцем, Максим, и мой муж тебе…
Тонкие, плотно сжатые губы мужчины дернулись в ухмылке. На щеках появились ямочки. Точно такие же, как я помнила.
— Твой муж крупно прогорел, задолжал миллионы серьезным людям. А я выкупил его долги, потребовал взамен тебя и… Он легко согласился.
Шагнул ближе, нависая словно скала. Стальные мышцы натянули ткань белой футболки. Горячее дыхание коснулось моей кожи, и та покрылась колючими мурашками.
Сердце истошно заколотилось о ребра от ужаса. Я не хотела верить ни одному из этих страшных, жестоких слов, прозвучавших, как приговор.
— Миша не мог прогореть… И людей за долги не отдают. Этого не может быть! Не в нашем веке!
Ведь не может же? Верно?
— Но это так. Теперь ты моя. И я могу делать с тобой все, что захочу.
— Так давай! Делай! Чего же ты ждешь, а?
Голос предательски дрожал, выдавая бурю эмоций, разбушевавшуюся у меня внутри.
— Глупая девка, — сбитыми костяшками пальцев он коснулся моей скулы и я дернулась как от удара током, — Одиннадцать лет прошло, а ты ни капельки не изменилась.
Одиннадцать лет. Да именно столько времени минуло с нашей роковой встречи, изменившей мою жизнь.
Одиннадцать лет назад
От неимоверно высоких каблуков нещадно болели ноги, хоть я уже не танцевала, а сидела на диванчике за столиком. Слишком громкая клубная музыка заставляла дрожать что-то в солнечном сплетении.
Ну их эти клубы. За те два часа, что мы с Мишей провели здесь, я, кажется, сотню раз успела пожалеть и о том, что столько времени хотела сюда, и вдвойне о том, что согласилась на отцовский компромисс. Состоял он в том, что уж если отпускать меня в ночной клуб, то только с Мишей. Тот факт, что мне уже исполнилось восемнадцать, для отца ничего не поменял, хоть как я надеялась на иное. Что до папы, он надеется, точнее нет, не так, он уверен, что мы с Мишей вскоре поженимся, и они с его отцом объединят бизнес…
Миша придвинулся ближе и положил руку на диванчик за моей спиной. Влажная ладонь неприятно коснулась голой кожи плеча. Я дернулась отодвигаясь. По мужскому лицу пробежала тень, но руки он не отнял.
— Ты мне очень нравишься, Света, — проговорил, склонившись к уху. В нос ударил противный запах спиртного. — Я так рад, что ты, наконец-то, согласилась провести со мной время.
— Миш, я…
— Думаешь, что это ради бизнеса, да? — в голосе парня ощущалась горечь. — Так вот, ничего подобного. За меня отец всю жизнь выбирал. Где учиться, кем работать. Но с кем быть — не сможет. Никогда.
Я взглянула в его лицо. Впервые парень говорил со мной вот так — искренне. И его слова отзывались у меня внутри. Ведь сама я жила точно так же. По плану, составленному не мной, отклониться от которого было невозможно.
— Я все для тебя сделаю, малыш, только дай мне шанс.
Наши губы разделяли жалкие сантиметры. Вот сейчас… Но, как бы я не прониклась сказанным, целоваться с этим парнем не собиралась.
— Давай не будем спешить, Миша.
— Конечно, — он широко и открыто улыбнулся.
Жестом подозвал официанта и заказал коньяк для себя и какой-то коктейль мне.
— Я особо не пью, Миш.
— Да знаю. Там почти нет градусов, малыш. Так, сладенький компотик для настроения. Маленьким девочкам нельзя взрослых напитков.
Я уже открыла рот сказать, что не маленькая, но передумала. Миша на пять лет старше. Конечно же я по сравнению с ним ребенок.
Коктейль был яркий, разноцветный и пах фруктами.
— Ну, за твои восемнадцать.
Мы соприкоснулись бокалами. Пригубив напиток, я пару секунд покатала на языке приятный, сладковатый вкус. Потом сделала большой глоток, и по всему телу разлилось тепло.
— Нравится?
Я закивала в ответ.
— Когда у тебя заканчивается сессия?
— В июле.
— Отлично. Может, махнем на острова? Ты на серфе умеешь кататься? Это круто…
Его голос с трудом прорывался сквозь громкую музыку. Слова сливались в гул. Клубные огни вдруг замелькали тошнотворными вспышками. Машинально я взяла бокал с коктейлем и глотнула еще. Запоздало подумала, что мне бы лучше воды…
— Все нормально? — Миша обеспокоенно заглянул мне в лицо.
— Я хочу подышать, — выдавила едва слышно.
Он бросил на столик купюру, поднялся, помог встать мне. Крепко взял под локоть, помогая удерживать равновесие. Кое-как переставляя ноги, я пошла с ним через зал к выходу.
