Я не твоя вещь полностью

Кендра заговорила снова.

— Когда продюсер прислала мне вашу фотографию, я загрузила ее в поиск гугл-картинок, и система тут же выдала мне ваш сайт. Вас зовут Джо Бреннер, и думаю, у вас есть лицензия частного детектива, которую вы не хотите потерять. — Она сделала три шага в его сторону, и на экране Лори увидела написанный на ее лице страх. Но она явно помнила, что они ей сказали насчет того, что диктофон должен находиться рядом с Бреннером. — Вы пять лет угрожали мне передать эти ваши записи полиции. Но хороший коп может заподозрить, что это вы убили моего мужа, чтобы потом выкачивать из меня деньги до гробовой доски.

— Поосторожней, Кендра. Я не люблю угроз.

— Ты настоящий бандит. Ты с самого начала знал, что я невиновна, но продолжал шантажировать меня все эти пять лет. Но я больше не стану тебе платить. Просто скажи мне правду, и мы разойдемся. А если нет, я пойду в полицию, скажу им все, что знаю, и будь что будет.

Бреннер улыбнулся, покачал головой, но так ничего и не сказал. Затем выхватил из руки Кендры телефон и осмотрел его.

— Этого я и боялась, — вздохнула Лори. — Он понял, что она пишет его.

Он начал ощупывать перед платья Кендры, и она отшатнулась. До них донеслись звуки борьбы и громкое:

— Прекрати!

Бреннер внезапно выпрямился и принялся методично шарить глазами по кругу. Его взгляд остановился на их автофургоне с замаскированной камерой на крыше.

— Он нас раскусил, — сказал Лео.

Лори, не раздумывая, открыла заднюю дверь фургона.

— Лори, нет! — крикнул ее отец.

— Папа, он не станет стрелять, зная, что его снимают. Продолжайте съемку!

Водитель приближающегося такси нажал на клаксон, когда Лори бросилась бежать через улицу.

Бреннер повернулся, чтобы уйти, но идти было некуда. С обеих сторон пятачка несся поток машин.

— В моем фургоне находится отставной полицейский, и он вооружен, так что даже не думайте нападать на меня, — сказала Лори.

Он вскинул обе руки.

— Я не понимаю, что тут происходит, но это какое-то недоразумение. Я частный детектив. Я не нападаю на людей и уж тем более не убиваю их.

— Я могу неопровержимо доказать, что вы были наняты Дэниелом Лонгфеллоу и собирали доказательства связи его жены с Мартином Беллом. Затем Лонгфеллоу велел вам предъявить эти доказательства Кендре.

Он пожал плечами.

— Даже если это и так, то что с того? Это же обычная работа частного детектива.

— Вот только вы так ничего и не сказали Кендре о связи ее мужа, не так ли? Вместо этого вы увидели возможность вымогать у нее деньги. Записав на диктофон ее слова о том, что она хочет освободиться от своего мужа, вы убили его и с тех пор шантажируете ее.

— Вы спятили. Я хороший парень, а вовсе не злодей. Я не отдал Кендре фотки ее мужа с другой женщиной, потому что она и так уже была не в своем уме. Один бог знает, что бы она могла натворить, если бы я ей их показал.

Когда Бреннер выдавал это невинное объяснение, его лицо смягчилось, голос стал менее ледяным. Сейчас он был совсем не похож на того опасного малого, который говорил с Кендрой несколько минут назад.

— Все знают, что тогда Кендра была на грани.

— И вы воспользовались возможностью, чтобы шантажировать ее!

— Послушайте, дамочка, все было не так.

— Тогда зачем вы записали ее сетования на ее несчастливый брак?

Он достал из кармана куртки маленький цифровой диктофон. На нем горел красный огонек.

— Затем, что я частный детектив. Я записываю все. А потом стираю то, что мне не пригодится. Но потом, когда док был убит, я подумал, что это сделала Кендра. Ее муж хотел бросить ее. К тому же док и его родители собирались забрать у нее детей. Они намеревались оставить ее ни с чем.

— Если вы считали, что Кендра виновна, то почему не отдали эти записи полиции? — спросила Лори.

— Потому что знаю, как они работают. Мои записи не дали бы им достаточно материала для того, чтобы направить дело в суд. Она не могла застрелить его сама, поскольку в то время находилась в доме. Стало быть, за нее это сделал кто-то другой. Они бы взвалили вину на меня — как и вы сейчас, — и мне бы пришлось объяснять, почему я брал у нее деньги. Я просто пытался помочь. К тому же, если бы я пошел в полицию, наружу вышла бы интрижка Ли Энн Лонгфеллоу, и я растерял бы всех моих клиентов в Олбани. Да, я стараюсь заработать на жизнь, но я не убийца.

— Зато вы шантажист.

Он нервно огляделся по сторонам.

— Вы все не так поняли, дамочка.

— Мы засняли вас, Бреннер. Я дам тебе знать, когда придет время сделать следующий платеж. Что это, если не шантаж? И к тому же вы следили и за мной. Когда полиция начнет расследование в отношении вас, они выяснят, где вы были в понедельник вечером. Вы толкнули меня под колеса такси и ограбили. Это еще два тяжких преступления.

Когда в потоке машин появился просвет, он сказал:

— Дамочка, вы не понимаете, о чем говорите. Все, с меня хватит. — И, повернувшись спиной к передвижной телестанции, трусцой перебежал через Бауэри, после чего шагом двинулся на юг. Дойдя до угла, он достал из кармана телефон и, по-видимому, кому-то позвонил.