– Хватит ныть.– Наиль…Это твой ребенок…– Тебе самой не надоело унижаться?– Надоело, но это же правда…– Твоя правда, которую легко опровергнул тест. Короче, Крис, тут ноут, вещи твои. Ты потом пришли адрес, где устроилась ну или, если дома будешь. Я остальное пришлю, – ее поднимающийся вой отдается стуком сердца. Но все правильно. Она должна понимать, что не пройдет ее обман. Пусть к настоящему отцу ребенка идет. – И еще.Достаю из кошелька деньги и сую ей в карман сумки.– Ты же сама говорила, что пришла ко мне из-за денег. Тут должно хватить на первое время.– Да причем тут деньги – то.. Я же люблю тебя.– А я тебя нет.
Сука. Как она может. Еще плачет так искренне, пока стоит возле моей тачки, а я вещи из подъезда выношу. На разрыв прям. С настоящими слезами. Еще немного и ведь надавит на жалость. А что с ней блядь делать, с такой вруньей. Нахуй мне ее нагулянный ребенок и она, которая в любой момент не только предать сможет, но и настроить меня против братьев собственных. Да, они не редко надо мной шутили, но никогда не подставляли. Да я всем им обязан! Они никогда меня не обманывали, в отличие от нее.
– Хватит ныть.
– Наиль…
– Ну что ты хочешь? Хочешь, чтобы я тебя в любовницы взял? Трахаться нам классно. Тебя это устроит? – я даже загораюсь этой идеей. Поселить ее где-нибудь в деревне под охранной и приезжать иногда пар сбрасывать, а там пусть делает со своим спиногрызом все, что хочет.
– Нет! Не хочу быть любовницей. Наиль, это твой ребенок.
– Тебе самой не надоело унижаться?
– Надоело, но это же правда…
– Твоя правда, которую легко опровергнул тест. Короче, Крис, тут ноут, вещи твои. Ты потом пришли адрес, где устроилась ну или, если дома будешь. Я остальное пришлю, – ее поднимающийся вой отдается стуком сердца. Но все правильно. Она должна понимать, что не пройдет ее обман. Пусть к настоящему отцу ребенка идет. – И еще.
Достаю из кошелька деньги и сую ей в карман сумки.
– Ты же сама говорила, что пришла ко мне из-за денег. Тут должно хватить на первое время.
– Да причем тут деньги – то. Я же люблю тебя.
– А я тебя нет, – отрубаю, чтобы прекратить это нытье. Она что думает, из-за отличного секса я буду портить себе жизнь и отношения с братьями.
Она наконец последний раз шмыгает и кивает. Поднимает мокрые от слез глаза. Такая сейчас красивая, что сердце по— дурацки сжимается, словно мы снова как два идиота смотрим «Хатико».
– У тебя есть с собой тест? – вдруг говорит она так спокойно, что замираю. Словно не ревела и не умоляла тут.
– Результаты?
– Ну да!
– В машине.
– Отдай мне, пожалуйста. Если тебе не сложно выполнить для меня последнюю просьбу конечно, – улыбается она сквозь слезы, и эта грустная улыбка отдается пульсом в висках. Кажется, что я по хрупкому льду хожу и вот-вот провалюсь. Дурацкое ощущение, не поддающееся логике.
– Не вопрос. Копию мне в клинике сделают.
– Ну да, – пожимает она плечами, а мне страшно становится, по спине страх ползет. Достаю тест с переднего сидения. Помятый немного, но все же. – Спасибо.
– А тебе он зачем? – ну интересно же. Она вроде больше не ноет. В башке такой вакуум, словно меня кинули в комнату без окон и дверей и не сказали, где выход. Нет выхода.
– Ну… Хочу сохранить доказательство, что к моему ребенку никто из вашей семьи не имеет никакого отношения. Будь счастлив с Нелли или как там ее. Она наверняка родит тебе твоих детей
Вот зря мы сюда приехали сегодня. И не повеселились толком, не потанцевали. Теперь и Лизка потерялась. Вот где ее в этой толпе искать? О, хахаль ее. Бандит, тоже мне.
– Эй, ты! Ну и где Лиза? – тоже мне лучшая подружка
– Ее жених домой повез, ты прощелкала.
– Ну капец! Мы вообще – то в таких местах не разделяемся, – упираю руки в бока, сверля этого придурка, но при этом взгляд в сторону бросаю. На меня смотрит высокий парень из тех, кто постоянно тусуется по таким клубам. Мятая рубашка, трехдневная щетина и развязный взгляд. В общем, такое себе. И чего вот пялится?
– Не мои проблемы, – отвечает хахаль Лизы и отворачивается, сосредоточившись на подошедшей официантке.
Ну да, конечно, – беру телефон, пытаюсь до Лизы дозвониться. Абонент не абонент.
А теперь мне нужно мало того, что самой добираться до дома, так еще и за Лизу беспокоиться. Пока я возмущенно жду от хахаля подруги хоть какой – то вразумительный ответ, меня отвлекает голос.
– Пошли, пончик, домой тебя отвезу, – я вроде как умом понимаю, кто говорит, только вот отвечать не хочу.
– Слышишь?
– Слышу, только вот, если хочешь ко мне обратиться, то обращайся по имени, – продолжаю щелкать в телефон, а он его вдруг отбирает.
– Эй!
– Так я имени твоего не знаю.
– Прежде, чем подвозить девушку, можно было имя спросить. И вообще, отдай телефон, я сама доберусь, – хочу достать, подрыгиваю. Раз, другой. Да что ж он такой высокий! И тут замечаю, что он с усмешкой пялится на то, как у меня грудь в полете дрыгается. Придурок!
Бью ему кулаком в живот, так что он ахает. Я забираю выпавший из рук телефон и смываюсь к выходу.
– Да стой ты, – уже в гардеробе ловит меня этот псих. – Забыла.
Сумочка, точно.
– Спасибо и пока.
– Да не нуди. Сказал, довезу – значит довезу.
– И почему я должна с тобой ехать? Может ты меня изнасилуешь?
– Да не смеши меня. Я другой тип девушек люблю. – смотрит парень мне в глаза, но взгляд то и дело в декольте съезжает. Ладно, в конце концов перцовый баллончик у меня с собой.
Одеваюсь, забираю у него сумку и на выход иду. Чувствую на талии, или там, где она должна быть, руку. Тут же отпрыгиваю.
– Не противоречь сам себе.
– Так я что, я ничего. Просто вежливость.
