Едва попав в квартиру, Марк сразу прошел на кухню. Достал из шкафчика бутылку и плеснул в стакан. У него что там склад алкоголя?
— Тебе нельзя пить, — выпалила я.
— В смысле?
— Слева в груди болит? Жжет? И отдает в шею? — начавшим подрагивать голосом я принялась перечислять симптомы.
— Да плечо потянул, — отмахнулся он. — Но ты переживаешь. Так приятно. Иди пока собирайся.
И отхлебнул из стакана.
— Ну, что стала? — синие глаза опасно блеснули.
И мне ничего не оставалось, кроме как снять ботинки и пойти собирать вещи. Не забирать же у него коньяк силой? Может и правда плечо потянул! В голове голосом бывшего зазвучало: “У тебя ипохондрия! Тебе к психиатру надо!”.
Мотнув головой, запихнула в свою дорожную сумку кое-как вещи и косметичку. Застегнула молнию. Накинула ремешок на плечо и вышла из комнаты.
Надсадно дыша, Войт стоял, опираясь левой рукой о столешницу и держась за грудь правой. Сердце ухнуло вниз.
— Марк, — опустив сумку на пол, я подскочила к нему.
Обхватила за талию, поддерживая.
— Нормально все, — прохрипел он.
— Держись за меня. Давай ты посидишь минутку?
Он кивнул. Дал отвести себя к дивану и тяжело опустился на него. Дрожащими руками я достала из сумочки телефон. Набрала сто три. Отошла говорить в кухню.
— Диспетчер. Что у вас случилось?
— Мужчина, тридцать четыре года, боль в грудной клетке слева, — затараторила я, стараясь не повышать голос.
— Адрес? — я назвала адрес.
Прервав соединение, плеснула в стакан воды и пошла к Марку. Мысленно повторяла себе снова и снова, что на сердечные приступы скорая едет быстро.
— Вот, попей, — я протянула ему стакан воды. Когда Марк забирал его из моих рук его подрагивали.
Залпом осушив стакан, поставил его на журнальный столик. Только сейчас я почувствовала, насколько мне жарко в пуховике, который так и не сняла. Расстегнула молнию, стянула его с плеч, положила на другой конец дивана.
— Ладно, едем! — он резко поднялся на ноги.
Охнув, схватился за грудную клетку и слегка покачнулся.
— Да твою мать!
Я подскочила к нему, готовая в любой момент поддержать.
— Мы никуда не едем, Марк. Сядь обратно, пожалуйста! У тебя может быть сердечный приступ. Я вызвала скорую.
— Мне что семьдесят? — раздраженно пробурчал он, но опустился обратно.
— Ты бухаешь по-черному и весь на нервах. И, вдруг ты не знаешь, сердечные приступы бывают не только у пожилых…
Договорить мне не дал звонок домофона. Я подбежала к нему, сняла трубку.
— Вы вызывали скорую? — спросил охранник.
— Да! Да, пропустите, пожалуйста, — затараторила я.
— Хорошо, — и отключился.
Я повесила трубку, потом открыла входную дверь, думая лишь о том, насколько долго у Марка боли в сердце и может ли это быть уже инфаркт.
— Херней страдаешь! — донеслось из залы.
— Если я ошибаюсь, то сама заплачу за ложный вызов, не беспокойся, — нервно выплюнула я.
— Похоже, что у меня бабла нет или что? — взвился он.
— Бабло есть, а вот мозгов почему-то нет, — пробормотала я вполголоса.
Через минуту приехал лифт. Из него вышла бригада скорой помощи. Проводив их к Марку, я отошла, чтоб не висеть над головой. Обхватила себя за плечи трясущимися руками и стала напряженно наблюдать за действиями медиков.
Войт раздраженно и нехотя отвечал на вопросы и давал себя осматривать. Минуты, занятые медицинскими манипуляциями, показались часами.
— Инфаркта у вас нет, — заключил врач, глядя на шуршащую ленту с кардиограммой. — Это приступ стенокардии. Нужно укол сделать, — и назвал медсестре препарат, а меня попросил принести тарелку, чтоб сложить туда использованные ампулы и шприц.
Медленно выдохнув, я на негнущихся ногах пошагала в кухню.
— Вам необходимо обратиться к лечащему врачу, больше отдыхать и…, - врач сделал многозначительную паузу, — задуматься об изменении образа жизни. Иначе последствия могут быть катастрофическими. Не думаю, что вам нужен инфаркт в тридцать четыре года.
— Спасибо за совет, — сквозь зубы процедил Войт. — А теперь послушайте мой: лучше не трепитесь о том, что приезжали ко мне. Иначе останетесь без работы. Это понятно?
По простому и доброму лицу врача пробежала тень. Светло-карие глаза сверкнули раздражением и ноткой обиды.
— А пока вот, — Войт сел и достал из кармана брюк бумажник, а из него несколько тысячных купюр.
— Оставь свои деньги себе, — отрезал врач и Войт опешил. — И еще раз подумай о том, что они могут и не суметь спасти тебя в какой-то момент, — и уже мне, — Нужно чтоб вы подписали документы.
— К-конечно, — мне было ужасно стыдно перед этим добрым мужчиной.
Врачи были одними из тех, к кому я испытывала глубокое уважение и благодарность за их тяжелый и неблагодарный труд. Меня бесило до жгучих слез, когда его не уважали.
Дрожащей рукой я подписала бумаги.
— Нужно купить вот этот препарат, — врач нацарапал название на клочке бумаги, — в такой дозировке принимать в случае нового приступа. Но он не совместим с алкоголем, учтите.
Войт зашипел, но, к счастью, промолчал.
— Всего доброго, — отдав мне листок, сказал врач.
— Да… Спасибо большое. Я вас провожу, — затараторила я. — Вы извините его, пожалуйста, — попросила уже у дверей.
