- Поскольку ни на что не было указано, что могло бы воспрепятствовать этому брачному союзу, - начал говорить священник. - Я спрашиваю тебя, Егоров Никита, согласен ли ты взять в жёны Волкову Анастасию? Будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о ней и обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? Если это так, подтверди это перед Богом и свидетелями словами "Да, обещаю".
- Да, обещаю! - повторяет Никита, ни секунды не колеблясь.
Священник повернулся ко мне.
- Согласна ли ты взять в мужья Егорова Никиту? Будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о нём в Господе, и обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? Если это так, подтверди это перед Богом и свидетелями словами "Да, обещаю".
Прежде, чем ответить, я еще раз осмотрела местность и людей, которые собрались здесь. Я проводила взглядом каждого собравшегося и встретилась с темными карими глазами. Это был словно взрыв эмоций. Моя голова взорвалась на тысячи осколков, показывая мне всю мою забытую жизнь. Все то, что так все боялись мне сказть. Все то, что так отчаянно от меня скрывали.
Фрагмент за фрагментом, кусочек за кусочком, по крупинкам, но пазл складывается в единую картину. Только сейчас я все поняла. И только сейчас во мне проснулась невероятная ярость.
- Нет! - громко и четко говорю я, смотря в эти предательские глаза, которые так любила все это время.
Я отпустила руку Ника и медленным шагом пошла туда. Никто не понимал в чем дело. Не понимали мои родители, мои друзья, мой уже бывший жених. Не понимали до тех пор, пока я не остановилась возле парня, которого они все прекрасно знали.
- Как ты мог так долго мне врать? - не отрывая от него своего взгляда, спросила я с горечью в голосе. - Как ты мог молчать и врать мне?
Так больно осознавать, что любимый человек тебе долгое время лгал.
- Ты все... помнишь? - удивленно спросил Данил.
- Сергеев?! - услышала я шокированный голос Ника. - Но ты же...
- Как вы все могли мне врать?! - громко крикнула я, чтобы слышали все. - Леша? Юля? Никита?.. Даня?!
Я сняла с головы фату и бросила на землю. Все внутри отзывалось той болью, которую я чувствовала, когда потеряла его. Только сейчас было еще больнее. Год. Целый год мне врали. Целый год мне никто не говорил правду!
- Я просто не понимаю: как у вас хватило совести так много мне врать? Как вы после этого смотрели мне в глаза? Как?
Я еще раз посмотрела в глаза Данила и почувствовала влагу на лице. Слезы все-таки полились из глаз.
- Как же я ненавижу вас. Ненавижу всех вас! Каждой частичкой своей души я вас ненавижу... Никогда. Никогда больше не смейте приближаться ко мне. Ни один из вас!
Резко разворачиваюсь и бегу прочь от этого места. Слышу, как кто-то решил побежать следом за мной, но его остановили, и я смогла спокойно сесть в подъехавшую машину, которую, вероятно заказывали для новобрачных.
Попросив увезти меня в центр города, я откинулась на сидение машины и вытерла слезы, размазывая по лицу тушь. Такого предательства я не ожидала.
Как Даня мог все это время быть жив? Почему он даже не пытался найти со мной встречи? Неужели без меня ему было лучше? Может он меня и не любил? Наверное, так и есть...
Обидно, что даже когда я потеряла память, я опять влюбилась в него. Я ничего о нем не знала, но меня тянуло к нему, словно магнитом. Это лишь подтверждает, что я правда любила его. Что я люблю его. Но он никогда не любил меня по-настоящему.
Какое же я ничтожество...
Судьба свела нас опять в этом чертовом Париже. Зачем? Чтобы спустя два года я опять почувствовала всю эту боль? Чтобы я опять плакала? Что же... Судьба добилась своего. Теперь мне станет легче только тогда, когда я умру.
Вот машина остановилась возле какого-то кафе. Я велела водителю поехать обратно, а сама вылезла из салона.
Прохожие оборачивались на меня, шептались, но я молча шла, вытирая слезы на лице и все больше размазывая косметику.
- Тетя, тетя! - какая-то миловидная девочка дернула меня за шлейф платья и спросила: - А почему Вы плачете? Вас кто-то обидел?
Сквозь слезы улыбка все равно появилась на моем лице. Очень надеюсь, что эта девочка никогда не почувствует той боли, что чувствовала я.
Я наклонилась к ней, взяла ангельское создание на руки и, коснувшись ее носика, сказала, глядя прямо в синие глаза:
- Да, меня обидели. Очень сильно обидели. Но это пустяки, малышка!
- Все же будет хорошо? - доверчиво спросила она.
- Полина! - кричит какая-то женщина, выбегая из магазина с сумкой на плече. Она мгновенно оказалась возле нас и взяла у меня ребенка. - Простите, она слишком любопытна!
Я улыбнулась, сказала, что ничего страшного не произошло, она не доставила мне неудобств, а сама шепнула на ухо девочке:
- Да. Все непременно будет хорошо!
Малышка широко заулыбалась, и женщина понесла ее прочь. Полина лишь послала мне воздушный поцелуй и махнула ручкой, а я сделал вид, что поймала ее поцелуй и поднесла к губам ладонь.