Варвара с трудом переживает личную трагедию: по очевидной вине врача погиб ее единственный ребенок. Замкнувшись в себе и покинув мужа, она становится затворницей, по-своему переживая горе. Однако со временем тучи мрака рассеиваются, и Варвара выходит из депрессии: на горизонте появляется новый возлюбленный. Все складывается идеально, пока женщина не узнает, что будущая свекровь – та самая женщина, которая погубила ее малыша. Отношения вмиг прекращаются, а тут еще и младшая сестра начинает строить свои козни. Неужели и вправду говорят, что самый злейший враг – это самый близкий друг?
Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)
В оформлении использована фотография:
Осенний ветер бросил в окно охапку ярких листьев. Холодный дождь, начавшийся с утра, прекратился, но небо оставалось низким и хмурым, будто вновь польёт в любой момент. Одинокий прохожий спрятался на остановке в ожидании автобуса, съёжившись и подняв воротник плаща. Рука, держащая большую хозяйственную сумку, покраснела. Прохожий поставил сумку на землю, зажав с обеих сторон ногами, и закурил, спрятав замёрзшую руку в карман.
А в квартире Лявданских тепло и уютно, пахнет пирогами и свежим чаем с мелиссой. Раскрытое письмо, состоящее из пяти страниц, лежит на столе. Оно написано округлым детским почерком младшей дочери. Удивительно в XXI веке получить бумажное письмо по почте. Это письмо было торжественно внесено в дом ещё два часа назад. Узкий белый конверт аккуратно разрезали ножницами, он лежал тут же, под исписанными страницами. Прочтение заняло более получаса. Сведения из письма повторялись вслух несколько раз матерью. Казалось, будто ей с трудом верится в то, что она читает.
Оказалось, что Юля и Вячеслав Михайлович были счастливы.
Никто не ожидал этого, поэтому в комнате царила гнетущая похоронная тишина. Инна Ивановна, шестидесятипятилетняя пенсионерка, щурясь, смотрела в окно, пытаясь скрыть то и дело подступающие к глазам горькие слёзы. Её темные, с сильной проседью волосы были собраны в аккуратный пучок на затылке, полные руки с короткими ногтями нервно теребили пуговицу на халате. Письмо достигло своей цели, взволновало, шокировало. Но нельзя же оттолкнуть младшую дочь окончательно. Однако принимать семейное счастье тех, кто не должны быть счастливыми, трудно. Инна Ивановна, в сущности добрая, мягкая женщина, стыдилась этой позиции, ей хотелось, чтобы у младшей дочери был другой муж. Письмо посеяло панику – неужели так далеко зашло, но ведь Портретовы женаты десять лет, у них есть дети. Инна Ивановна видела их только на фотографиях, которые рассматривала долго и тщательно, вздыхала и не осмеливалась произнести, что хотела бы встретиться с внуками. Она никогда не просила Юлю, чтобы та привезла детей в гости. Надеялась, что дочь сама решит. С каждым годом горечь нарастала, потому что Юля не собиралась возвращаться в родной дом. А значит, знакомство с внуками откладывалось на неопределённый срок. И вот теперь что-то поменялось. Невозможно описать суматоху, вызванную этим письмом. И что Юле пришло в голову отправить его?
Варвара Лявданская – старшая дочь, приятная женщина сорока трёх лет, не спеша пила горячий чай из красивой фарфоровой чашки. Её длинные каштановые волосы были закручены на голове, карие глаза выдавали тревогу, пухлые губы кривились, будто она собиралась закатить истерику. Она не была похожа на мать, точная копия давно умершего отца: тонкая, стройная, с плавными движениями музыкальных рук. Письмо не произвело на неё столь же сильного впечатления, но ревность неприятно шевельнулась в душе. С младшей сестрой они не виделись десять лет, но часто разговаривали по телефону, присылали друг другу фотографии, на которые, правда, Варвара мало обращала внимания.
От порыва ветра ветка тополя ударила по подоконнику. Инна Ивановна отошла от окна и присела за стол, делая вид, что хочет чаю.
– Как твои ученики? – спросила мама, пытаясь придать голосу бодрость.
– Хорошо.
– Почему бы тебе не вернуться на работу в музыкальную школу?
– Почему ты об этом заговорила?
– Да давно хотела поговорить.
– А что тут говорить? Меня всё устраивает, мам. Без дела, слава богу, не сижу. Я занимаюсь репетиторством. Такие же уроки.
– У тебя всего два ученика!
– Это хорошо, – устало улыбнулась Варвара, осторожно поставив чашку на стол. – Много свободного времени. Я могу смотреть телевизор, читать книги, гулять, разговаривать с тобой. А если бы я работала, как раньше, полный рабочий день, то не смогла бы уделять тебе внимания. Я бы страшно уставала.
– Ты всегда росла хрупким ребёнком.
– Вот видишь.
Они хотели поговорить о другом, мать и дочь, но никто из них первой не решался начать разговор. На письмо старались не смотреть. Важное событие, от которого бешено колотилось сердце. Обыкновенные дела выполнялись в невыразимом напряжении. Возникла уверенность, что в эту ночь никто не уснёт. Нервы натянуты до предела.
– А что Олег?
– Работает.
– Он всё время работает.
– Олег – прекрасный программист, мама. Работа занимает почти всё его время. Он и дома пытается работать. Невероятный трудоголик. Я не мешаю.
