– Это были другие времена, другие условия. Кроме того, дорогой товарищ Анжелика, давайте не будем вспоминать прошлое. Не будем разрушать наши дружеские отношения.[588]
Нет, Анжелика не думает, что тогда были другие времена, потому что теперь последователи Троцкого применяют те же методы против Американской социалистической партии. Ее антикоммунизм стал жестким, радикальным, как всегда, когда она делала тот или иной выбор. Она отождествляет большевизм с фашизмом. Она обвиняет первый в том, что он убил дух рабочего движения во всем мире и извратил его. Она считает позорным поведение коммунистов во время гражданской войны в Испании, сталинские процессы и чистки – ужасными. Война с нацизмом и фашизмом навязала союз со Сталиным и Красной армией, которая выстояла против немецких танков и теперь вошла в Берлин. Но этот тактический союз надо разорвать немедленно, как только закончится война.
В три часа ночи 25 июля 1943 года фашистский Большой совет голосует по повестке дня Гранди – Чиано. Дуче уходит в отставку. В семнадцать часов Муссолини выходит на виллу Савойя для встречи с королем. Двести карабинеров окружают здание. В укрытии стоит машина скорой помощи, ожидая «выдающегося» заключенного. Дни Бенито сочтены. Генералу Бадольо поручено сформировать новое итальянское правительство.
В Соединенных Штатах жара, воскресенье. Нью-Йорк задыхается от духоты. Анжелика решает отправиться с друзьями за город на пикник. Она отказывается от участия в большом собрании, организованном итало-американскими левыми. Там, в зале Купер-Юнион, между Астор-плейс и Третьей авеню, звучат сенсационные новости из Рима. Аплодисменты, энтузиазм в зале. Паччарди вызывают на трибуну. Сальвемини ищет Анжелику, чтобы сообщить ей радостные известия, но не застает ее дома. Только вечером, вернувшись в город, она узнает новость от журналиста Генри Бекетта, который берет у нее интервью. На следующий день выходит «Эксклюзивный номер, посвященный Анжелике Балабановой» под заголовком
Первое, о чем спрашивает ее Беккет, – каково ее душевное состояние. Сердце Анжелики громко стучит, в голове проносятся тысячи мыслей, воспоминаний, новых надежд; но она женщина, закаленная жизнью, привыкшая сдерживать свои эмоции. Ее реакция чисто политическая: «Мои чувства? Я надеялась, что это случится двадцать один год назад, и это могло бы случиться, если бы ему не помогли сильные мира сего, которые сейчас стали причиной его гибели, – монархия и папа»[589]. Ее лицо меняется, когда Беккет спрашивает, не испытывает ли она жалости, сострадания к «павшему Цезарю», к человеку, ставшему «увядшей надеждой ее молодости». Анжелика сердится: «Жалости? Как можно жалеть такого человека? Никогда бы не подумала, что он продержится так долго. Итальянский народ, рабочие и крестьяне, всегда были антифашистами. Если бы у них была возможность высказать свои желания, его карьера закончилась бы через полгода»[590]. Журналист тут же наносит удар: он вспоминает, что ее считали учительницей, секретарем, а также женщиной Муссолини, который называл ее «дорогой». Анжелика сдерживается из последних сил. Она указывает интервьюеру, что «дорогая» – это просто слово, не более того, этим словом обычно друзья и товарищи называют друг друга, если между ними есть доверие. И чтобы поставить точку в этом вопросе, она напоминает об исках и опровержениях, опубликованных в газетах, которые осмелились выдать подобные инсинуации.
А сейчас, спрашивает Беккет, может ли дуче покончить жизнь самоубийством? Вопрос задан в упор, Анжелика минуту колеблется. И отвечает неторопливо:
Вообще-то, у него нет характера, он просто трус, но иногда и трус может покончить с жизнью. С другой стороны, Муссолини всегда был всего лишь плохим актером, всегда осознавал свое лицемерие, поэтому его падение, возможно, не станет для него глубоким потрясением. Возможно, он и сейчас продолжает играть[591].
Интервью завершается предсказанием возможной «контрреволюции», если союзники помогут монархии сохраниться. Контрреволюции не происходит, итальянцы изгоняют Савойских, Муссолини не кончает жизнь самоубийством, его расстреливают. Европа освобождена, и, как только связь с нею восстанавливается, Анжелика начинает искать своих друзей, товарищей, их семьи. Кто из них остался жив, как их дети, в чем они нуждаются? В Италии, Германии, Австрии, Франции пустые прилавки.
