Странной считали и ее саму. С ее стрижкой под мальчика, мужским же прикидом и тем фактом, что она никого не знакомила с теми, с кем встречалась. А когда по телеку начали показывать тот сериал, «Очевидное», большинство и вовсе стало считать ее трансом. Причем поначалу ее принимали за лесбиянку. Но она не была ни тем, ни другим, хотя частенько экспериментировала в сексе. Однако секс был тут ни при чем. Одежда была ее щитом. Вдобавок мужские шмотки были гораздо удобнее женских, к тому же имели множество карманов. Часто Лидди думала, что, если бы другие чаще задумывались о смысле карманов, то наверняка стали бы лучше ее понимать.
Она оделась и почистила зубы в ванной комнате в подвале, не переставая размышлять над тем, чего все-таки собирается добиться Райан. В конце концов, их родители, которые, может, и хотели умереть в один день, вовсе не планировали сделать это в сошедшем с рельсов поезде, хотя отец, по всей видимости, заранее предусмотрел даже подобный исход. Семейный адвокат, Кевин Свифт, сообщил им после похорон, что данные ему отцом инструкции совершенно недвусмысленны – лагерь в первое лето после его смерти будет продолжать работу. После окончания сезона, когда будет упакована последняя сумка, а слезы детей, к которым наконец-то приехали родители, высохнут, можете хоть вслух зачитывать завещание и решать, как поступить дальше.
Сохранить это место или продать его. С этим выбором им и пришлось столкнуться.
Ее отец, конечно, частенько витал в облаках, но мысль о том, что пять человек смогут прийти к единому решению насчет судьбы земельного участка стоимостью в миллионы долларов, даже для него выглядела слишком наивной. Выбор Райана был очевиден. Марго и Мэри тоже. Кейт трудно было читать, но, судя по всему, она придерживалась того же мнения, что и Райан.
А Лидди? Скажем так – она собиралась выждать, чтобы понять, куда ветер дует, а потом уже определяться. А может, она просто впишется в эту колоду джокером, чисто для удовольствия.
Не впервой ведь.
– Господи, Лидди. Ты напугала меня до смерти.
Лидди хихикнула. Райан прямо подпрыгнул, когда она подкралась к нему на кухне, где он готовил кофе, и тихо произнесла: «Привет». А потом: «Расслабься. Ты всегда так напряжен».
Райан потянул за воротник своей строгой рубашки. Неужели он считал ее подходящей для работы в лагере? Неужели он пытался произвести на кого-то впечатление? А может, это был просто сигнал, который должен дать понять – предстоит деловая встреча?
– Просто голова забита, понятно?
– Понятно.
– Постой-ка… Ты когда приехала?
– Прошлой ночью.
– И спала здесь?
– Ну. И что с того?
– Мы так не договаривались.
Лидди оперлась о старую стойку «Формика». Ее потрескавшиеся края вонзились ей в спину.
– Отстань, это ведь мой дом. Я могу приходить и уходить когда захочу
– Это мы еще посмотрим.
– Ты мне что, угрожаешь?
– Нет.
– А, похоже, будто да. Я-то в курсе, что ты задумал.
Его лицо начала заливать краска. Возникало ощущение, что его душит воротник рубашки, который внезапно стал на пару размеров меньше.
– Как ты только могла… Ты же все-таки подкрадывалась. Что, подслушивала внизу на лестнице?
– Да нет же, неудачничек ты мой. Просто я тебя хорошо знаю. Ты ждешь – не дождешься, чтобы отхватить свою долю из тех миллионов, которые мы получим, когда, наконец, продадим эту землю.
– А ты в курсе, сколько она может стоить?
– Я же не идиотка. Вдобавок вы десять лет подряд только и толкуете об этом.
– И что, тебе не хочется ее продать?
– С этим я пока не определилась.
– Лидди…
– Чего?
– Нам нужно понимать, что мы все в одной лодке.
– Поглядим. Мы же не знаем точно, что сказано в завещании?
Он быстро моргнул – верный признак того, что он нервничал.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Не тешь себя надеждами, что все получится так, как ты задумал.
Откровенно говоря, Лидди и сама в глаза не видела завещания, но Райану знать об этом было ни к чему. До чего же весело было смотреть, как он прямо ужом извивается.
– Тебе известно что-то, чего не знаю я?
– Обычно так и бывает.
Двумя быстрыми шагами он подошел к ней вплотную, крепко схватив за руку. От него несло вчерашним перегаром и потом.
– Ай! А ну отпусти!
– Говори, что ты знаешь.
Она понимала, что в первую очередь ей должно было стать страшно, но пока что единственным ее чувством было раздражение. Райан всегда недооценивал ее, а потом злился, когда обнаруживал свою ошибку, словно именно Лидди была виновата в том, что он не мог понять ее сейчас.
– Отпусти, Райан, или ты пожалеешь об этом.
Он горько рассмеялся.
– И кто теперь кому угрожает?
– Я серьезно. Отпусти меня, или…
– Или что?
Он усилил хватку.
– Какого черта, Райан?
Она быстро, изо всех сил впечатала колено ему в пах. В нем было целых шесть футов, а в ней – всего пять и два дюйма, но она посещала уроки самообороны и тысячи раз отрабатывала этот удар на манекене, чем-то смахивавшем на дутого человечка с рекламы «Мишлен». Но ей раньше и в голову не приходило, что подобный приемчик ей придется выдать своему братцу.
