Шарлотта оттаскивает меня назад, прежде чем я успеваю вцепиться в Лили. Вокруг Габби суетятся врачи, они спорят, что лучше – перенести ее в машину или пока не трогать. Лили отворачивается от нас и, заглядывая поверх плеча одного из них, смотрит на сестру. Поднимается горячий июльский ветер, взметая мусор и пыль. Обертка от леденцов Skittles прилипает к ноге Габби. Сигаретный окурок скатывается прямо к ее руке.
Слышится отдаленный вой сирен. Мы замираем, когда до нас доходит, что это полицейская машина. Мое сердце бешено колотится, пот струится по телу.
Я откашливаюсь и поворачиваюсь к своим подругам; мой голос звучит тихо, но ровно:
– Мы не можем рассказать полиции, что произошло на самом деле. Машина по-настоящему заглохла, понятно? Это просто несчастный случай.
Мадлен, Шарлотта и Лорел смотрят на меня с отвращением, но состояние Габби подкосило их. Они уже не думают о разборках со мной. И, хотя я нарушила священное правило «Игры в ложь», есть еще один железный принцип, который мы соблюдаем: если нас поймали во время розыгрыша, мы держимся вместе. Когда Лорел чуть не угодила в полицию за порчу четырехметровой рождественской елки в торговом центре La Encantada, мы поклялись, что она была дома с нами. Когда Мадлен сломала запястье, удирая от охранника – в тот раз мы таскали в овраг столы из библиотеки, – нам пришлось сказать ее отцу, что она оступилась во время похода. Я знала, что подруги простят меня за то, что я нарушила кодекс. Мы справимся с этим. Мы всегда справляемся.
Но Лили смотрит на меня как на идиотку.
– Ты всерьез думаешь, что я стану лгать ради тебя? – Она упирает руки в боки. – Я расскажу копам, что ты сделала!
– Твой выбор, – спокойно говорю я. – Но все, что происходит с твоей странной сестрой, не имеет ко мне никакого отношения, и ты это знаешь. Если ты скажешь копам – или кому-то еще, – пожалеешь.
У Лили глаза лезут на лоб.
– Это угроза?
Мое лицо застывает каменной маской.
– Называй это как хочешь. Но, если ты проболтаешься, мы уже никогда не сможем быть друзьями. Для тебя, как и для твоей сестры, очень многое изменится. – Я подхожу так близко к Лили, что чувствую ее теплое дыхание на моем лице. – Лили, – говорю я медленно, так чтобы она понимала каждое слово. – Когда Габби придет в себя и узнает, что ты своими руками сделала из вас двоих самых больших лузеров «Холли», ты думаешь, она скажет тебе «спасибо»? И будет считать тебя героем?
