Эта история задумывалась, как призыв к природе, чувствования окружающего мира. Собственно это и есть ответ на вопрос: как это жить у моря-океана? Красота стихий, которая смешивается у ног и поднимается до облаков. Слова, которые окунают и возносят. Потом, случайно, примешалась ароматная гастрономия, а за ней: идеи, чувства, прошлое, мечты и надежды. Незримое и осязаемое. Дружба и потери. Вопросы и ветер. Желание удержать время и как можно выше отпускать воздушного змея. Выше и выше. Ты умеешь читать между строк? Восполнять пробелы чужой жизни? Проникать туда, куда в сущности не мог? Какой любимый цвет у Нони? Почему её так зовут и где она живёт? Почему она записывала именно это? Какая она, девочка, которая живёт у моря-океана? Важно где жить или важно как? Что ела Нони, называя помидорками?
Глава первая.
Или часть.
И она начинается вот так:
Я Нони, я живу у моря-океана.
Да, начало слишком простое вышло, но это ничего. Я хочу рассказать, что такое жить у моря-океана.
Нет, я еще не умею хорошо писать, но у меня хорошая память. И я стараюсь запомнить каждую деталь, а выходит это еще лучше, когда я рассказываю её у себя в голове. Так, мгновенно рождается история того, что я вижу.
Я живу на острове посередине моря-океана и тут, помимо всего прочего, только два вида людей: одни никуда не ходят дальше, чем требуется. А другие, могут обойти за день весь остров. Быть может, весь остров так просто и не обойти, но выражение их лица, говорит о том, что это им вполне может удастся при большом желании.
Поймать рыбы, собрать мидий, ракушек в карман, камушки в другой; и удочку с ведром нести так, чтобы рыба не выпрыгивала. Да, успевают еще есть сорванный фрукт. А пальцы рук уже указывают на то, что они поели ежевики.
Вы следуете за мной? Я выхожу с папой из условной калитки, она шмякается об деревянный столб. Зачем этот низенький заборчик тут придумали? Ах, да, я спрашивала об этом бабулю. Она сказала, – это что бы маленькие дети знали, что за ограду ходить нельзя.
Ровно пять больших деревьев умещаются у ограды; кусты, доходящие до половины деревьев. Трава, которая растет прямо из песка и два молоденьких росточка. Зачем тут ограда, если все равно не пройти вот так просто насквозь эти заросли?
Каждый раз проходя этот лесок не знаешь, что будет за ним.
Слева, между раскидистых деревьев, которые расположились у границы песка, устроились маленькие, серые домишки. Эта наша рыбацкая деревня. Из-за пушистых веток тут не видно неба, но, зато, тут нет ветра, если он бушует на море-океане.
Сейчас я выйду на берег, а там? Ветер у берега. Ветер начинающийся у середины полосы белого песка? Ледяной ветер у самой кромки воды? Ветер, который дует порывами или нескончаемый поток свежести?
Сегодня тишина. Легкий щекочущий бриз.
Море-океан зелёный. Перистые облака замерли посередине голубого неба. Волны немного колышутся.
На берегу, у самой мокрой кромки, куда теперь ели дотягиваются волны, лежат чёрные шарики. Отдельно стоящие, не напрягающие друг друга. Мне представляется, что все ближайшие живущие ежики собрались в этот особый день смотреть на море-океан.
Конечно, подходя ближе, понимаешь, что это просто водоросли удачно расположились. Но какая история придумывается.
Только подумайте, в один из дней непреодолимое желание собирает ёжиков на берегу моря-океана. Они пробегают за ночь много километров, чтобы встретить рассвет.
Каждый, независимо от другого, решает провести целый день различая цвета моря-океана. Не это ли самое прекрасное чувство? Застать блаженство и начать самому понимать его.
Мой папа любит рыбачить. И к вечеру, перед закатом он собирает удочки. Выходит из дома, проходит напрямик через деревья, преодолевает за одну остановку большую полосу песка, перекладывая удочки с одного плеча на другое. Садится на деревянном пирсе, который когда-то построил его отец и рыбачит. Ровно напротив двери нашего дома.
Папа первый тип людей, который живет на острове. Которые не ходят дальше, чем нужно. На работу, на рыбалку и, возможно, куда-то еще, если требуют обстоятельства.
Моя мама ходит только по дому и огороду, стирает, готовит, кормит куриц. Иной раз, мне кажется, что проходит целая вечность от одной нашей прогулки до другой. Но они удивительны. Мы идем в лес и собираем травы, ягоды, пробираемся в самую гущу леса, на нашу полянку, так мы ее называем.
На этой поляне достаточно света для созревания того, что тут растет. А растет тут все что-угодно. На этой поляне нет ветра, какой бы ураган не шел с моря-океана. При сильном ветре тут только слышно, как макушки деревьев покачиваются и птицы пересвистываются.
Я кстати так и не научилась свистеть.
Моя мама относиться ко второму типу, но заботы превращают ее в первый тип.
А вот моя бабуля, она заходит в дом. Помашу ей рукой! Она живет с нами, и она точно второй тип. Она встает очень рано и приходит обратно очень поздно. Когда я сделаю что-то такое, за что ругать то не поругаешь, но не понятно, что делать. Бабуля говорит: «Нони Бокоми этакий фрукт», так забавно, не так ли?
Мы с папой подошли к пирсу, выцветшие доски приняли нас в свое пристанище между водой и землей. Волны медленно шарахаются беленой. Ненавязчиво, спокойно, немного отстраняясь от берега.
Ежики сидят и смотрят в даль. За горизонт. Как и я.
Небо краснеет, солнце пропадает в фиолетовых тучах, а потом появляется в полной красе перед своим очередным погружением в море-океан. Папа вылавливает подряд четыре рыбки, пока я наблюдаю за быстротой смены дня.
А пока совсем не похолодало мы собираемся и идем обратно домой. Песок тормозит ноги, а холодные руки хотят скорее оказаться в тепле. А лучше, чтобы та рыба, которую мы несем, была моментально приготовлена, и мы ее горяченькую сразу съели.
