Тело надомной оседает, и челюсти разжимаются, позволяя мне выбраться из хватки. На ходу накидываю пластырь и прослеживаю за траекторией выстрела, и вижу бегущую спину Тени, на крыше здания возле рынка. Усмехнувшись, выбегаю из рынка, за спиной вновь раздаются крики и ругань, но в этот раз слишком далеко. Выбегаю из переулка и оказываюсь на дороге, ведущей прямо к порту, всего тридцать метров и спасение!
Радостно ускоряюсь, раскрывая в себе новые скрытые силы, предвкушая победу в этой погоне, как прямо перед лицом возникает каменная стена. Успеваю только моргнуть, тело по инерции несётся вперёд и я на полном ходу врезаюсь в стену.
Спасибо, я то не догадался, думал что кружащаяся голова и дрыгающее зрение, просто от солнечного удара! На шатающихся ногах стараюсь подняться и бежать дальше, как проносится новый хлопок выстрела. Острая боль в коленной чашечке, я вскрикиваю от боли, что разум проясняется, и вновь заваливаюсь на землю. Жмурясь от жгучей боли, смотрю вперёд и вижу подбегающую группу бандитов, с открытыми плечами, на которых виднеются шрамы. Поднимаю руку с револьвером, но новый выстрел вышибает оружие, как и пару пальцев вместе с ним.
Последнее что вижу в кровавой пелене, это сапог перед лицом, и последующую тьму.
— Пусть топор мой точится, точится, да заточится! — донёсся из тёмного омута голос.
— Топор мой острый, сделает вшик! И нет твоей головы! — довольно грубый бас, который старается в рифму, но не очень.
— Вшик! Вшик! И по пакетам тельце и рыбкам угощение! — звук точильного камня и лезвия бьёт по ушам, словно наждачкой по стеклу.
— Пусть топор мой точится, точится да заточится!
Отвратительный бас настолько ужасен, что сознание неволей выходит из состояния небытия и старается расшатать тело. Первым что чувствую, боль но довольно слабую, что удивительно с учётом моего простреленного колена, и оторванных пальцев. После приходит чувства холодного метала под спиной, ежусь от неприятных ощущений и открываю глаза, в которые ударяет яркий свет лампы.
Стоило проморгаться, как мутным взором осматриваю тёмное помещение, какого — то мясника. До подвала оборотней далековато, но даже так, развешанные крюки, кровь, столы с порезами и оторванным ногтями вгоняют в страх. Рядом стоит такой же стол, как и мой, на нём отдыхает Тень, только в этот раз без сознания. В конце помещения, за шторкой освещённой тусклой лампой, виднеется тень здорового толстяка, точащего свой топор и распеваю свою песню. Вялая попытка подняться, но руки и ноги скованны. Ха, опять в чьём то подвале, и связанный без возможности удрать? По-моему это становится какой — то обыденностью, не стало бы это плохой привычкой.
Звук моих оков раздался эхом по помещению, и тень певца дёрнулась, он встал со столу и вышел из — за шторки, и увиденное меня чуть не вырвало. Полностью грузное, изуродованное и деформированное тело, да спартанцы не то чтобы его скинули со скалы, они бы его сожгли как демона. Лицо же обезображено, волосы отсутствуют, нос словно опухоль, а широкий пухлый рот забит кривыми зубами.
— Воу, здоровяк, давай поговорим! — нервно засмеялся, стоило мне увидеть уровень и заточенный топор.
— Мясо говорить? — тупо наклонил голову мясник — Мясо не говорить, мясо надо рубить и кушать! Вшик! Вшик!
Он насмешливо стал размахивать своим монструозным топором, словно игрушкой, похихикивая. Я конечно бессмертный на пару раз, но сдохнуть от рук психопата? За какие такие грехи?
Вдруг в дальнем конце помещения загорелся маленький кружок, сопровождаемый шипением, привлекающим внимание. Боди развернулся, вопросительно уставившись в ту сторону, впрочем как и я. Тихий звук отъезжающего стула и уверенные шаги каблуков. На свет лампы медленно вышла высокая, двухметровая женская фигура, покрытая мускулами, но не как качек, а как боец, сражавшийся на протяжении длительного времени. Кожаная куртка с разбитыми по полам черепами на плечах, распахнутая и показывающая слегка бронированный топ, прикрывающий грудь, но оголяющий крепкий живот с кубиками. Длинные джинсы, с карманами, прикрепленными ножами и парой чем — то забитых карманов. Взгляд волчий, даже дикий и оценивающий, а лицо прямо излучает властность и доминацию, но сохраняя женственные черты.
— Обычно при виде Боди, все обделываются от страха — наклонив голову, произнесла женщина, стоя всего в трёх метрах от меня и загораживая одну лампу.
— Неужели? — состроил искреннее недоумение и ещё раз обвёл взглядом фигуру детины — Ну, я бы причёску сменил, да зубы поправил, но в целом приличный молодой человек.
— Смеешься? Ты немного не в том положении, чтобы шутить мальчик — голос Карины прям источал скрытую угрозу, хотя какая она после этого скрытая? — Ты убил моих друзей, и после этого решил остаться на моей земле? Глупость. Фатальная глупость.
