От удовольствия закрыв глаза, держа в руке дольку апельсина, я почувствовала, как этот удивительный напиток проникает в каждую клетку моего организма, а вместе с ним жаркая непостижимая Куба с ее палящим солнцем и ласкающим мои волосы карибским бризом. Я ощутила соленый привкус моря, который перемешался со вкусом ароматной обугленной бочки, неведомых мне специй и карамельной конфеты из давно забытого детства. В голове заиграла завораживающая музыка и голос из песни «Chan-Chan». Я увидела прекрасную молодую женщину с кожей, похожей на растопленный швейцарский шоколад, она устала, она уже много лет собирает сахарный тростник, руки ее истерзаны тяжелой работой; она выпрямляется и смотрит вдаль, моря не видно, но она знает, что оно там, она его чувствует каждой клеткой. Там, в море, ее мужчина. У нее длинная, бесконечная шея и стройная крепкая спина, она как богиня из античного мира. Женщина стирает длинной юбкой пот со своего прекрасного лица и продолжает свою работу. Палящий зной отступает, я чувствую легкое дуновение с влажным прикосновением к моему лицу, я вижу любовь, секс, рождение ребенка, счастье долгожданной встречи… и еще запах, запах, который остается на теле после секса с любимым мужчиной. Я чувствую внутри себя непреодолимое желание выпить еще стопку и заняться сексом.
Открыв глаза, засовываю в рот апельсин. Да, вот оно, маленькое счастье маленького человека. Луи и Гаспар смотрят на меня с восхищением, будто я только что исполнила для них «Una furtiva lagrima» голосом Пласидо Доминго.
Я выпила еще пару стопок, и во мне растеклась тягучая сладость удовольствия и тепла. Я перестала замечать красоту присутствующих людей, шум не очень понятной мне музыки, я перестала чувствовать себя чужой в этом удивительном мире блеска и фейерверков. Как хорошо сидеть вот так, среди деревьев, вечером, в теплом мареве середины июля. Там, кажется, в кустах, запела ночная птица. Как хорошо сидеть рядом с молодым красивым парнем и пить ром.
О, Господи! Я же забыла Даше позвонить, сколько уже времени? Одержимо схватила сумку и достала свой телефон.
— Алле, мам, я уже засыпала, ты чего там? — сонным голосом пролепетала моя дочь.
— У тебя там все в порядке? — извечно произносимая мной дебильная фраза.
— Да в порядке, мам, отвали, я спать хочу. — Разговор прекратился, пошли частые гудки.
Отвали, конечно, кому вообще нужна такая мать, которая в сорок лет цепляет на улице молодых парней и мчит с ними вечером незнамо куда. А кстати, кто кого подцепил-то? Я его или он меня? Немного поразмыслив, я убеждаю себя, что он — Гаспар — меня подцепил.
Мой новоявленный приятель мирно беседует со своим другом, к нам подходят какие-то люди, то девушки, то мужчины, светские разговоры, приветственные взмахи руками. Все это словно кино, а я будто дома сижу перед телевизором.
Вдруг из этого самого телевизора заиграла знакомая мелодия из современных, которая меня почему-то зацепила, кажется, это была песня с непонятным мне названием «Palabras», а кто её исполнял, я не помнила, Даша мне как-то ее добавила Вконтакте. Я стремительно поднялась из удобного плетеного кресла, скинула жакет и через секунду уже была в центе танцпола. Музыка была не снаружи, она шла из меня, я полностью отключилась и вошла в непонятный транс, очарованная сочетанием звуковых волн и голоса, я танцевала только для себя, ну, еще, может, для какого-нибудь Орфея, который смотрел на меня с неба. Сняв резинку с хвоста, я продолжала свой ритуальный танец.
Когда музыка закончилась, я спрыгнула с площадки и махом выпила бокал шампанского, официант с подносом словно поджидал меня в нужном месте весь вечер. Я услышала протяжное «У-У-О-О!» или «Уау!» Все смотрели на меня и хлопали в ладоши.
Ну вот, приехали, Оля, твой «звездный час», ты, как обычно, опозорилась, но теперь уже публично перед все Парижем.
Я с извиняющимся взглядом, завязывая хвост, плюхнулась в свое кресло, глаза Гаспара заиграли каким-то совсем новым светом, даже мрачный Луи как-то просветлел, они улыбались, все люди приветливо мне улыбались.
— Ну ты даешь! Ты что, какая-то подпольная танцовщица? — смеясь, спросил Игорь.
«Да, блин, ахринительно подпольная», — подумала я, мечтая стать хамелеоном и слиться с этим креслом. Вообще в жизни я крайне редко ругаюсь матом, но в уме постоянно.
— Да нет, — опустив глаза в пол, ответила я.
— Ходила в детстве на танцы?
— Ага, две недели в шестом классе, а потом из-за того, что меня не поставили на репетиции в первый ряд, покинула сию танцевальную группу под названием «Мираж», — уже улыбаясь, ответила я.
— А я ходил, меня мама отвела, сказала, что мне это пригодится, в то время я вообще-то мечтал стать футболистом, но против моей мамы спорить было бесполезно, она всегда знала лучше меня, что мне было надо. Пять лет проходил, но я так, как ты, не умею, — опять засмеялся он.
