— Ладно, — мы попрощались, и я решила еще сходить в кафе к Алие, для верности.
Позже в номере, лежа на кровати, я понимала, что легче мне не стало.
Денег-то где на это все набрать? Ценник-то тут на все ого-го! Заходя во все магазины и машинально пересчитывая евро на рубли, я понимала, что пять лет назад, когда мы впервые были во Франции, для нас все казалось приемлемо, а теперь в два раза дороже.
Потом мои мысли перенеслись к Игорю-Гаспару. Он сказал, что Даша красивая, как и я. Даша-то действительно получилась у нас с бывшим супругом ничего, а я совсем другая, еще и старая. Вообще-то до встречи с Гаспаром я себя старой не считала. Не девочка, конечно, но нормальный возраст, я вообще никогда не ощущала себя лучше, чем ближе к сорока. Но теперь чувствовала, что я ископаемое.
Понятно, что люди видят себя совсем иначе — красивее, чем они есть, или наоборот, кто-то считает себя сильно умным, а кто-то дураком, кто-то считает, что он вправе развязать войну, потому что он и есть тот самый избранный, а кто-то искренне думает, что сможет изменить этот мир к лучшему. Но никто не прав, и ничего в этом мире не изменить. Мы всегда переоцениваем или недооцениваем себя и друг друга. Мы не объективны ни к себе, ни к другим, мы все видим мир через кривые зеркала из комнаты смеха. Каждое зеркало соответствует вашему внутреннему миры и только вашему пониманию вещей.
В трехкомнатную квартиру на втором этаже дома на набережной де Гран Огюстен зашел хорошо одетый молодой мужчина в синих туфлях. Привычным движением ног он снял обувь и бросил ключи от автомобиля на стеклянный круглый столик в гостиной.
«Что ж за день-то такой, от одной истерички избавился, другую подцепил. Мне прям везет», — раздраженно снимал он с себя вещи, бросая их на темно-зеленый диван. Наспех приняв душ и почистив зубы, он, выйдя из ванной, сразу попал в одну из спален, в которой стояла не очень большая двуспальная кровать, комнатка была маленькая но очень уютная… Открыв окно, он вдохнул ночной прохлады, которая бывает только у воды. Сена мерцала безмятежно. Он взял с тумбочки книгу и быстро нырнул с ногами под одеяло.
«Но она прикольная, — вспомнил он ее сюрреалистический танец, — ее нельзя назвать красивой, но у нее замечательная улыбка, — подумал он, — а какая она? Притягательная, в ней много жизни, хватило бы на сотню людей. Она просто сама, как жизнь, понятная и непостижимая одновременно. Отвезу ей завтра кофе с круассанами, когда проснусь», — это было последнее, что он подумал перед тем, как открыть книгу и полностью погрузиться в мир стрелка Роланда и его команды, блуждающих по пустынному миру в поисках призрачной Темной башни.
Женщина лет тридцати пяти — сорока сидела за столом в небольшом гостиничном номере экономкласса и разглядывала себя в маленькое зеркальце.
«Что за лицо-то такое? Эти ужасные носогубные морщины, и кожа ужасная, там, где в юности на солнце появлялись веснушки, теперь пигментные пятна. Надо брови выщипать. ОЙ!» — меня вдруг осенило.
— Даша, а во сколько Игорь-то заедет?
— Какой Игорь? — крикнула она из своей комнаты.
— Ну как какой, ну этот, с круассанами.
— Так он же Гаспар!
— Ну да, да.
— В девять.
— Ого, поздновато.
— Ага.
Я сидела и вспоминала его улыбку, полную обаяния. И почему это мне так вдруг повезло?
Нет, так-то с парнями мне всегда везло, и муж мой был очень приличным человеком, просто ушел, потому что влюбился в молодую грудастую девицу, с неприлично пухлыми губами и широко открытыми голубыми глазами, и вид у нее был, как у полной дуры, когда мы один раз с ней встретились. Мужчинам от сорока и старше такие очень нравятся. Она стояла, держала его за руку, можно подумать, что, если она его отпустит, то он сразу рванет ко мне обратно, и при этом глупо улыбалась, глаза ее выражали типа: «Я такая красивая, и я такая хорошая, я буду лучше старой и плохой жены». Ну, они все так думают, пока не повзрослеют и тоже не останутся одни. Я понятия не имела, ни где она работает, ни где они познакомились, мне это было совершенно безразлично.
Просто однажды, как-то в одночасье, я поняла, что он меня больше не любит, и что у него другая женщина. Мы расстались тихо, молча, без истерик. Я просто выключила свое сердце и отпустила человека, которого любила всю свою сознательную жизнь.
Мы стояли в нашем проулке и заталкивали огромную дакимакуру в маленькую спортивную машину.
«Даша, блин!» — подумала я, села на переднее сиденье и пристегнулась.
Начинало темнеть. Я откинулась на сиденье и уставилась в окно впитывать в себя гипнотическую силу и красоту городов, когда уже включили подсветку и иллюминацию.
Гаспар и Даша о чем-то весело переговаривались, я их не слушала, я вспоминала свои любимые книги о Париже, написанные самыми лучшими авторами из когда-либо живших на Земле. Гаспар изредка поглядывал на меня и улыбался, я улыбалась в ответ.
