— Да нет, я на самом деле так не думаю, — замялась я, опять пожалев, что ляпнула какую-то ерунду. — Слушай, ну ладно, давай начистоту, ты чего ко мне привязался около магазина, я ведь не красотка, мимо которой не пройти, да и по возрасту тебе не подхожу.
— А сколько тебе?
— Сорок один.
— Ни фига себе! Я думал тебе лет тридцать — тридцать пять, — сказал он и как-то извиняюще опять улыбнулся. — Да я и не знаю, просто что-то притянуло к тебе, может, у тебя внутри магнит?
«Да, мощный комплимент, — подумала я, — но я осознаю реальное положение дел, и выгляжу я, может, и не на сорок, но уж и не тридцать, это точно».
— Да, конечно, магнит, как же, если бы у меня был этот магнит, то от меня бы два года назад не ушел муж к молодой профурсетке, — сказала я и сразу же пожалела. Вот! Опять! Зачем я ему сказала про мужа? Теперь он будет думать, что я несчастная брошенная стареющая женщина, и будет думать, что я обожаю Стаса Михайлова… Так, подождите, он уехал в девяностых еще ребенком, он понятия не имеет, кто такой Стас Михайлов.
— А ты знаешь, кто такой Стас Михайлов? — зачем-то вдруг вслух спросила я.
— Нет, а кто это?
— Да так, никто, певец один.
— Нравится тебе?
«Ты что, с ума сошел! Что в нем может нравиться! Это ж просто ужас какой-то, как вообще это может кому-то нравиться?» — подумала я про себя.
— Да нет
— Тогда почему ты спросила?
— Да я не знаю, просто что-то подумалось, вот и спросила.
— Ты смешная! — сказал он, и снова эта обезоруживающая улыбка.
— Я «Металлику» люблю! — сказала я в продолжение разговора.
— О, я тоже, а тебе какая песня больше нравится?
Я задумалась о том, какая же, ведь их так много хороших, да и как сказать то название по-английски, ведь после изучения этого языка в школе у меня создалась полная непроницаемая блокировка к восприятию и произношению английских слов вслух. Вдруг неправильно скажу? И учительница поставит мне двойку.
— Да не знаю, может, та, про то, что ничего не имеет значения… или как там она переводится?
— А, «Nothing else matter», что ли?
— Ага.
— Да, она классная, — сказал он, — а мне «Fade to Black» нравится, знаешь такую?
— Конечно, знаю.
И я начала вспоминать давно забытую мелодию и, посмотрев в глаза своего случайного собеседника, вдруг отчетливо услышала голос Джеймса Хэтфилда, который напел мне: «Кажется, жизнь покидает меня. Каждый день уходит бесповоротно». И изменилось как-то все вокруг. Звуки, запахи, голоса… Птица запела в центре города, шум машин куда-то растворился, запах свежего хлеба перемешался с запахом шоколада и цветов. Я вспомнила свой выпускной и пьяного дружка, который пытался со мной танцевать под эту песню.
Гарик-Гаспар разговаривал с кем-то по телефону, и его французский звучал как-то особенно притягательно, и я поняла — магнит не у меня! Магнит у него!
Парень-официант принес мне моё какао и лукаво улыбнулся, глядя на моего случайного знакомого.
Я закрыла глаза, июльское солнце осторожно припекало щеки, тепло разлилось внутри меня и перемешалось со сладко-горьким вкусом какао.
Я увидела вдруг, как Ремарк гуляет по этим улочкам с Дитрих, как они пьют кальвадос, как их любовь страстна и безнадежна, я услышала, как Хемингуэй скребет за соседним столом карандашом по бумаге, делая какие-то пометки в своем блокноте, а рядом с ним сидит Фрэнсис Скотт Фицджеральд и жалуется на свою жену. А вот около десяти или двадцати лет назад мимо них пробежала Коко, спеша на выступление Стравинского. В мгновенье понеслось целое столетие отчаяния, любви, дружбы, предательства, страсти, секса, запахов, эмоций миллионов людей, оставив на этом городе патину романтики. Да, я почувствовала это вдруг.
И из это блаженства меня вдруг выдернул резкий звук моего телефона, и, словно меня окатили ведром холодной воды, я подпрыгнула на месте от неожиданности. Я вернулась в реальность и вспомнила, что в гостинице меня ждет моя четырнадцатилетняя дочь! Господи, что ж я за мать-то такая! Я ей даже не позвонила, не спросила, как дела, сколько мы просидели здесь, часа два, еще эта примерка дурацкая! Час, может, больше, я же обещала вернуться к четырем, не позже. Я судорожно посмотрела на часы. Фух! Два часа дня только, значит, в общей сложности не больше часа прошло с тех пор, как я уставилась на платье.
— Аллё, Даша, что-нибудь случилось?
— Да нет, мам, вечно ты кипиш наводишь, я просто хотела спросить, может, тебе там попадался анимешный магазин?
— Анимешный? Да нет, не попадался. А что ты хотела? Вроде мы только месяц назад заказали тебе по интернету дакимакуру и манги, которые ты хотела.
— Да я тут подумала, мне футболка с Саски нужна.
— Футболка с Саски? Ладно, я сейчас посмотрю в интернете, может, тут есть что поблизости анимешное.
— А ты через сколько приедешь?
— Буду, как и обещала, к четырем.
Гарик с удивлением смотрел на меня.
— Кто этот Саски? С которым тебе нужна футболка?
— Да это не мне, это дочке. Это персонаж из японского аниме «Наруто».
— Ты случайно не знаешь, где-нибудь поблизости есть такой магазин для любителей японской субкультуры?
