— Дело не в том, что отец хочет вас бросить, — добавил Глеб, — а в том, что вы сами роете себе могилу. Вы ничего не делали для семьи и пользовались славой, которую она вам дарила. И теперь вам надо сделать кое-что ради семьи. К тому же, это все случилось из-за вас.
Анна во все глаза уставилась на Глеба и мрачно усмехнулась:
— А тебе не терпится, чтобы мы с Максимом умерли, и ты один получил все семейное имущество, так что ли?
— Вы, неблагодарные, так и не хотите покаяться? Еще и разборки затеяли?! — Захар Гордеевич снова не выдержал и распалился от ее слов.
Он с силой хлопнул по столу, да так, что затрясся потолок.
— Ты заварила эту кашу, — тяжело дыша, сказал он дочери, — тебе и расхлебывать.
Он принял окончательное решение.
— С какой стати? — не отступала Анна.
Она постаралась все ради семейного бизнеса. И неужто она заслуживает смерти только из-за того, что кое-что пошло не так, как желали?
— Отец, когда ты принял меня, разве ты сделал это не из-за того, что я была близка с Димой? А теперь увидел, что от меня нет никакой пользы, и решил отвернуться?
Ее слова попали точно в цель. Отец переменился в лице:
— И что же, есть в тебе что-то, приносящее пользу?
Когда Максим сказал, что это их потерянная дочь, он долго колебался, принимать ее или нет. Все-таки она выросла на улице, да и он сам не питал к девочке никаких особых чувств. В больших семьях, как ни как, происходит раздел имущества. И только узнав, что она тесно общается с Дмитрием и тот испытывает к ней симпатию, он решился признать ее дочерью и публично объявить о ее принятии в семью.
Кто бы мог подумать, что помощи семье от нее не будет, и она принесет столько несчастий?
Максим говорил, что не любит заниматься делами семьи, но и хлопот он никогда не доставлял. Сейчас же, своевольные действия Анны и его поставили в затруднительное положение всех членов семьи.
Анна чувствовала, как сердце в ее груди разлетелось на миллион осколков, и больше его никогда уже не собрать.
— Как же ты не понимаешь! Когда я пришла в этот дом, я думала, что у меня появилась семья. Что у меня теперь есть приют. Но я не чувствовала доброго отношения к себе. И мне нравились лишь когда вы видете во мне пользу. А как я стала неполезной, меня выбросили, словно рваный башмак! Что вы думаете, я брак? Мне не бывает больно?
Неужели в мире богатых нет чувств, только одна сплошная выгода?
— Я не хочу лучшего для семьи? — спросила она. — О, я хочу! Да, я не такая способная, да, я доставила всем хлопот. Но… разве вы, хотя бы чуточку, не привыкли ко мне?
— Никто не обрекает тебя на смерть. И то, что ты совершила — не смертных грех. Просто отвечай за то, что натворила, — усмехнулся Глеб. — К чему все эти пространные рассуждения? В каждом твоем слове слышится обвинение, что я хочу прибрать власть к рукам. Но кто, кроме меня, в этой семье готов на все ради фамилии Суворов? Да я один прикладываю все силы, отдаю всего себя — забочусь о родителях, управляю компанией.
— Ну просто ангел!..
— Прекратите вы оба! — вмешался Максим.
Он подошел к отцу и гулко опустился перед ним на колени. Глядя на родителей, он опустил руки на землю и поклонился им в пол.
— Это все моя вина, — не вставая, сказал он. — Я один несу за все ответственность.
В миг вся гостиная затихла. Мать отерла слезы с лица, протянула руки к сыну и обняла его.
— Зачем преклонять колени, вставай. — все еще задыхаясь от слез, проговорила она. — Чего же ты бьешь челом?
Но Максим не вставал с колен.
— Родителям достойно кланяться. Вы произвели меня на свет. А я не чтил вас и принес беду в дом. Это моя вина. Вы поощряли меня, когда я был заграницей, делал, что вздумается, отправляли мне материальную помощь. Я знаю, это и была ваша любовь ко мне. А я… я разочаровал вас, — он поднял голову и взглянул на Аню. — Мне стыдно перед Аней. Я потерял ее в детстве, сделал ей сиротой и она многое пережила именно из-за меня. Поэтому я беру ее вину на себя.
— Уверен в этом? — не дожидаясь отца, тотчас поспешил с вопросом Глеб. — Ты признаешься? Но согласится ли Дмитрий?
— Это уже не твоя забота.
Конечно, Максим знал о больших амбициях своего брата, но старшим в семье был он, и у него были кое-какие силы. К тому же Максим не хотел драться с ним.
Он взглянул на Глеба:
— Кто бы что ни говорил, Аня — наша сестра. Мы от одной матери, мы связаны кровными узами. Не надо излишней жестокости, будь с ней помягче. Все и так видят, что ты делаешь для семьи, никто и не соревнуется с тобой.
— Не играй на эмоциях, — склонив голову, сказал Глеб. — Отвечай сам за свои поступки! Что до Ани, не стоит беспокоиться. Пока она будет вести себя как младшая сестра, естественно, я буду о ней заботиться.
— Не нужна мне твоя забота! — вскинула голову Анна, понимая, что сейчас ее собственная жизнь находилась под угрозой.
Отец закрыл глаза. Казалось, за один день он постарел на несколько лет. Он взглянул на коленопреклоненного сына и сказал:
— С этим делом ты один не управишься.
